- Я не хожу в атаку, господин оберст, это верно. И не по собственной прихоти. Это прямо запрещает устав моего Ордена. Моя смерть от шальной пули станет причиной гибели всей роты. А значит, это совершенно неоправданный риск.

- Ваши… мертвецы умирают вместе со своим хозяином?

Тоттмейстер Бергер кивнул.

- Они живы только до тех пор, пока жив я, поднявший их тоттмейстер. Как только я умру, их души вернутся обратно к Госпоже.

- Госпоже? – фон Мердер непонимающе искривил полуседую бровь.

- Госпоже-Смерти, - не меняясь в лице, пояснил тоттмейстер Бергер, - Да, мы именуем смерть своей госпожой.

- Нелепица. Как смерть может быть женщиной?..

- А почему нет? – тоттмейстер Бергер оставался убийственно-серьезен, - Противопоставление мужского начала женскому. Смерть – это второе рождение для многих. А еще смерть необычайно коварна, капризна, ветрена и глупа. Поверьте, смерть может быть только женщиной…

- Это даже не глупость, это черт знает что! Не хватало только, чтоб ваши душегубы принялись проповедовать в окопах подобную ересь! Ни один добрый христианин не согласится с подобным отвратительным допущением!

Тоттмейстер Бергер лишь махнул рукой, как если бы отмахивался от мухи. Довольно медленной и совершенно не опасной мухи.

- В этом нет ничего религиозного, лишь символизм. Как известно, Бог – это жизнь. Но, если так, ее противоположность, смерть, нельзя уподоблять дьяволу. Смерть не имеет отношения к греховности, порокам или искушению, напротив, каждый христианин проходит через нее. И гостит в ее чертогах, прежде чем оказаться в Царствии Небесном. И для каждого смерть становится венцом его земных деяний. Значит, она – лишь поворотный пункт того, что мы именуем душой. Раз так, ее можно считать одним из ликов Господа. Оттого мы называем ее Госпожа-Смерть – или просто Госпожа. Надеюсь, вы не хотите развивать эту тему, хоть я бы охотно и поддержал ее…

- Не хочу, - оберст резко дернул головой, - Вернемся к деталям. Скажите, какую помощь может предоставить в штурме мой полк, и я посмотрю, что я смогу предоставить.

- Не стоит, господин оберст. Я бы не хотел, чтоб после этого боя моя рота пополнилась… новичками.

Оберст фон Мердер явно почувствовал облегчение от отказа, он и сам не горел желанием посылать своих солдат на верную смерть.

- В таком случае, - сказал он, - Мы сможем поддержать вас только артиллерийским огнем. И храни вас Бог, вас и ваших мертвецов.

- У нас есть не только пушки, господин оберст!

Голос раздался из группы штабных офицеров, и теперь они сами озирались, пытаясь понять, кто же тот безумец, который посмел так дерзко противоречить командиру полка. Но он особо и не скрывался. Напротив, распрямил плечи и уверенно смотрел перед собой.

Дирк даже особенно не удивился, узнав в нем своего нового знакомого, пехотного лейтенанта, лопатку которого он скатал, как тюбик. Присутствие лейтенанта на совещании штаба полка говорило о том, что он не последний человек здесь. И судя по тому, что оберст не спешил дать гневную отповедь зарвавшемуся офицеру, тот пользовался некоторым уважением.

- Это лейтенант Крамер, - сказал фон Мердер тоттмейстеру, - Командир нашего штурмового отряда.

- Не знал, что у вас есть штурмовой отряд, - вежливо ответил тоттмейстер Бергер.

Ирония, заключенные в этих словах, оставила оберста равнодушным, но лейтенант Крамер вспыхнул, как спичка.

- Да, у нас есть штурмовой отряд! – горячо сказал он, смерив тоттмейстера неприязненным взглядом, - И уверяю вас, что это лучшие штурмовики на пятьсот  километров в округе! Французы боятся нас, как огня, и должен заметить, не случайно.