- Вот как? – тоттмейстер Бергер понимающе кивнул, но Дирк видел на его губах усмешку, зыбкую, как облачка шрапнельных разрывов в небесной высоте, - Понимаю ваш энтузиазм, лейтенант. Отлично понимаю. Как и всякий порядочный немец, вы рветесь в бой, не считаясь с риском. Очень похвально! Сколько человек в вашем отряде?

- Два неполных взвода, сорок восемь штыков.

- Немного. В штурмовых взводах «Веселых Висельников» состоит двести двадцать четыре мертвеца.

- В бою один живой человек стоит пятерых мертвецов!

- Я бы так не сказал. Увы, я считаю возможным отказаться от предложенной вами помощи, лейтенант, хоть и благодарен за нее. Мои мертвецы будут действовать сами. Как говорил мой мудрый старый отец, никогда не стоит смешивать портвейн со шнапсом. Не будем же и смешивать мертвое с живым…

- Тогда я буду апеллировать к мнению непосредственного начальника, - отчеканил Крамер твердо, уставившись на магильера с неприкрытым вызовом, - Господин оберст, я настоятельно прошу вашего разрешения на ввод в бой моего штурмового отряда. Господин тоттмейстер может сколь угодно долго рассказывать про своих непобедимых покойников, но они не сравнятся с моими ребятами.

- Лейтенант оберст собрал и в самом деле отличную штурмовую команду, - сказал оберст. Как и всякий осторожный человек, он не стал сразу делать вывода, но пытливо оглядел всех присутствующих, - Они испортили много крови французам, даже приняв бой на самых невыгодных условиях. Я бы сказал, что штурмовая команда лейтенанта Крамера отлично знакома с противником и чувствует себя в окопах как в родной стихии…

- Если бой в траншеях вам привычен и знаком, отчего же вы находитесь здесь, лейтенант, а не там? – тоттмейстер Бергер махнул рукой по направлению к французским траншеям.

Это было откровенной насмешкой, и Дирк с удовлетворением кивнул сам себе, заметив, что Крамер принял ее, не дрогнув. На его месте какой-нибудь горячий фронтовой офицер уже отвесил бы тоттмейстеру Бергеру основательную пощечину. Но у этого Крамера было то, что делает обычного офицера хорошим штурмовиком – выдержка.

- Мы были там, - ответил лейтенант, во взгляде которого отчетливо виднелись тлеющие огоньки ненависти, - Но тогда у меня было четыре взвода. И, будьте уверены, ни один не оставил своего места до моего свистка. Вчерашнее бегство стоило мне половины людей. За каждого из них лягушатники заплатили хорошую цену своими головами!

- Охотно верю. Но дело в том, что завтрашняя операция потребует от ваших людей немного более, чем то, что способен выдержать человек. Вы можете потерять тех, кто остался.

Лейтенант Крамер не относился к числу людей, которых легко запугать. Даже тоттмейстеру.

- Нам приходилось ходить на пулеметы, - отозвался он, - Не впервой.

- Мы навлечем на свои головы настоящий шквал свинца. И те, кто доберется до траншей, окажутся лишь во втором круге ада.

- Неважно. Это наша работа, и я не собираюсь сидеть и смотреть, как ее выполняют мертвецы. Как будто живые не могут самостоятельно защитить себя.

- Это опасное дело, лейтенант, - неохотно сказал оберст, - Подумайте хорошенько. Мне бы не хотелось потерять последних опытных солдат полка в самоубийственной атаке на пулеметы.

- Какой бы опасной и неприятной не была бы работа, мы ее выполним, - решительно сказал лейтенант, - Мы солдаты и выполняем свой долг перед кайзером и Германией.  Эти гниющие мертвецы, быть может, на что-то и способны, но доверять им победу безрассудно. Они лишь пушечное мясо, и не далеко не первой свежести. Настоящая победа невозможна без человека. Без нас.

Смелый, подумал Дирк, изучая открытое лицо лейтенанта и его горящие глаза. Смелый и безрассудный. Был бы даже симпатичен, если бы не эта смешная заносчивость.