|
Хрипло рявкнули снаряженные картечью ружья, дав визгливый рикошет. Самый смелый француз бросился штальзаргу в ноги. Расчет был верен, но насладиться результатами своего броска мертвец не успел. Даже одной уцелевшей лапы, похожей на ковш бульдозера, хватило штальзаргу, чтоб припечатать дерзкого противника к земле и раздавить его. Лишь влажно хрястнул синий доспех, превращаясь в россыпь связанных алой и серой слизью металлических деталей.
Но этого удара, в обычной ситуации едва ли ощутимого, хватило потрепанному боем штальзаргу. Потеряв равновесие от удара по поврежденной ноге, он тяжело завалился набок, бессильно размахивая конечностями. Французы навалились на него – лежа на земле он был куда менее грозен, его тупые когти впустую полосовали воздух. Противник был слишком быстр и ловок, он не шел в прямое противоборство, искал уязвимые места, и находил их. Кто-то с ловкостью, выказывающей немалый опыт, всадил в плечевой шарнир штальзарга кайло и, орудуя им, как рычагом, оторвал поврежденную лапу. Другой воткнул в зарешеченные глазницы пику и ворочал ею. Французы муравьями облепили штальзарга и планомерно уничтожали его, используя все, что оказалось под рукой. Последним своим ударом тот успел сломать кому-то спину, но спустя секунду сам затих – кто-то, расковыряв поврежденный участок брони, затолкал внутрь панциря гранату. Дирк видел это краем глаза – последние секунды, подаренные им штальзаргом, он потратил на то, чтоб завалить за собой тоннель. Под рукой не было ни мешков, ни катушек с проволокой, поэтому пришлось использовать подручные средства. Куски бетонной кладки, стальные штыри проволочных заграждений, отдельные камни. Баррикада получилась несерьезной, годной лишь для того, чтоб задержать преследователей на пару минут. Опасаясь засады или мины, французы не полезут через препятствие. Им неоткуда знать, что «Висельники» не успели ни оборудовать траншеи для обороны, ни разместить свои силы. Они не знали, что огромное чудовище, которым им виделась разветвленная система немецких траншей, практически беззащитно и скоро умрет.
ГЛАВА 23
Мертвым быть — ничуть не страшно, умирать — куда страшней. Эпихарм
«Браунинг» заклинило прежде, чем он успел отсчитать до конца ленту. Наверно, капризное механическое существо привыкло к руке Риттера и отказывалось признавать другого хозяина. Дирк бросил его с сожалением. Не хотелось терять пулемета сейчас, когда каждый ствол был на пересчет, да и было в этом жесте что-то символическое – как застрелить раненную собаку… Но выбора не было. Разбирать «браунинг» под плотнейшим французким огнем ему не улыбалось. От ружья он избавился еще раньше. Ни пули, ни грубая, из рубленных гаек и арматурных прутов картечь, не представляли серьезной опасности для французских доспехов. Ружье лишь цеплялось за покосившуюся траншейную крепь, норовило запутаться в обрывках кабеля и колючей проволоки. Двигаться же предстояло со всей возможной скоростью. Они бежали по траншее, сверху на них волнами лилась сброшенная с поверхности земля, летели камни и щепки, и в лабиринте широких, узких, высоких, низких, новых, старых и прочих ходов, переплетающихся подобно многокилометровому гордиеву узлу, бой казался еще более запутанным. |
