- Из тебя может получиться недурной тактик.

- Тактика – наука не для меня. Я понимаю так, как вижу, господин унтер. Если мы начнем рыпаться, пытаясь перещеголять француза контратаками, то только истечем кровью на его вертеле. Или что там у нас вместо нее… А вот если стиснуть зубы, напрячь брюшину и схватить француза, как раненный медведь, тогда он бы крепко в нас завяз. Так, что кто-нибудь мог бы хватить его по макушке.

- Кто-то, кого нет, ефрейтор Клейн.

- Так точно, - Клейн погрустнел, - Кого нет. Эх, нам бы батальон в резерве, сейчас бы славно по ним саданули…

- Кажется, я зря держал вас на отделении. Вы могли бы стать моим заместителем.

Неуклюжая попытка польстить не обманула «Висельника». И хоть Дирк не мог видеть его лица за скалящимся черепом шлема, он понял, что командир пулеметного отделения усмехнулся.

- Я свое отвоевал, господин унтер. Сами знаете. Госпожа уже пальцем поманила.

- После сегодняшнего боя у многих из нас прибавилось дырок.

- А в штальзарги я не пойду, - Клейн сказал это уверенно и жестко, так, словно рвал предложенный ему контракт, - За свою прежнюю жизнь я слопал слишком много консервов, чтоб самому становиться консервной банкой. Хватит. Повоевал, и будет.

- Твое отделение…

- Моего отделения нет, господин унтер. Спеклось второе пулеметное. Может, двое или трое уцелели. Я теперь как вдовец. Сегодня повоюю – и амба! На увольнительную!

Перебрасываясь на ходу короткими фразами, «Висельники» выбрались на брошенную артиллерийскую позицию, и разговор сам собой оборвался. Здесь уже побывали французы и позиция походила на разоренную деревню, почерневшую и безлюдную. Три крупповские «семь-семь» по-прежнему смотрели стволами вперед, но выглядели уже неопасными. Замки сняты, хрупкие панорамы разбиты вдребезги. Обслуга не успела далеко уйти. Судя по тому, в каком состоянии были тела, французы рубили их в припадке слепой ярости, хоть ярость обычно и не свойственна мертвецам.

- Идемте, - буркнул Клейн, приподнимая свою изувеченную ногу, чтоб перенести ее через мертвых артиллеристов, - Здесь лежат счастливчики. Им не надо топать дальше.

Но Шеффер поднял руку, стоя над одним из лежащих солдат. Оглянулся нерешительно на Дирка – стоило ли обращать внимание командира на эту деталь? То, что с подобными ранами не живут, было ясно даже новобранцу. Лицо лежавшего показалось Дирку смутно знакомым. Морок, конечно, можно ли найти знакомое лицо среди десятков одинаковых, перепачканных в земле, искаженных болью, ставших одинаковыми, как грубо отлитые лица оловянных солдатиков, ссыпанных после игры в коробку для игрушек?

- Рядовой Абель…

Пехотинец взглянул на него мутным неузнающим взглядом, как у старого пса. Чей-то чудовищный удар раскроил его от плеча до брюшины, и теперь рядовой Абель испускал дух, трясущимися губами втягивая в себя воздух и пытаясь удержать его внутри. Тяжелый свист пробитых легких говорил о том, что даже с этим он не справляется.

- Знакомы? – грубовато спросил Клейн, останавливаясь.

- Мельком.

- Помогать поздно, - пулеметчик и сам прекрасно разбирался в ранениях, - Если хотите ему помочь, порвите его прошение, если, конечно, он был настолько глуп, чтоб накалякать его.

- Рядовой Абель!

- Мертвый офицер…

Земля под ним покрылась черной коркой. Окажись здесь лучший лебенсмейстер даже из тех, что бывают при дивизионных штабах, даже его помощь уже не помогла бы пехотинцу.