- Когда-нибудь я найду того француза, который создал эту пушку, затолкаю его в ствол и выпалю… - простонал Клейн, ворочаясь где-то рядом.

Крамер отделался сломанным носом, взрывная волна ударила его лицом о землю с такой силой, что легко сломала кости и хрящи. Дирк решил не говорить этого бывшему лейтенанту. Ни к чему переживать из-за внешности накануне решающего боя. Тем более, если он окажется последним.

Мертвый Майор отделался легче прочих, встал, словно ни в чем не бывало, смахнул с лица пыль. Не повезло только Тоттлебену. Привалившись к стене, он не смог убраться подальше. Сталь и огонь не задели его, но обрушили вниз перекрытие. Тяжелая опорная балка – ошкуренное старое бревно – раздавила его голову.

- Он бы все равно не смог идти… - сказал Клейн.

Прозвучало грубо, но никто его не одернул. Каждый из «Висельников», понимая, что слова тут не нужны и бесполезны, воздал память несколькими секундами молчания. Сейчас молчание было торжественнее всяких слов.

«Никак нет, господин унтер, - произнес где-то рядом знакомый Дирку голос, - Я продавал капусту в Лейпциге».

Бедный Тоттлебен, который так уважал и любил цифры. Теперь от него остались только цифры – какое-то количество кубических сантиметров и грамм мертвой плоти. Все то, что было им прежде, покинуло этот мир бесследно.

- Доклад! – приказал Дирк, отвесив себе звенящую мысленную оплеуху, - Кого мы еще потеряли?

Рошер, с трудом доковылявший до разрушенного и заваленного обломками перекрытия «штаба», отрапортовал:

- Один рядовой, господин унтер. Брюкнер. Раздавлен. Остальные целы. И…

- Что за «и»?

- Херцог. Он был наверху, когда «чемодан» лопнул.

Остов бетонного сооружения, в котором укрывался Херцог, исчез, как сдутый с поверхности стола бумажный домик. На его недавнее присутствие указывали лишь несколько бесформенных валунов, которые даже фугас не смог вытащить из земли. Все остальное обратилось мелким щебнем и разрозненными камнями, между которыми можно было заметить то кусок проводки, то валяющиеся отдельно лестничные ступени.

- Шеффер идет…

Денщик уцелел, хоть и находился неподалеку от эпицентра. Он брел к Дирку, таща в руках что-то, из-за земляной завесы, до конца не рассеявшейся, нельзя было разглядеть, что именно. Но когда он подошел ближе, стало видно, что в руках у него тяжелое и длинное ружье «Херцога» и что-то еще – прямоугольное и маленькое. Ружье Шеффер протянул Дирку. Этот простой жест обозначал многое, в нем было что-то от поднесения дара.

- Херцог закончил свою охоту, - сказал стоявший за плечом Дирка Мертвый Майор, - Вот пример истинно-счастливого мертвеца. Отошел к Госпоже, так и не бросив своего увлечения.

Дирк принял противотанковое ружье Херцога, рефлекторно проверил механизм. Обмотанный вокруг цевья патронташ пуст, но в стволе остался патрон. Должно быть, последний, который Херцог берег до конца. Да так и не выпустил.

- Танк движется, - сказал Рошер. Для этого ему пришлось выглянуть из траншеи, - Тот самый, «Пикардия». Наверно, Херцог не хотел уходить с позиции, пока не порешит с ним последнее дело. Упрям был… Прямо-таки Ахав со своим треклятым китом…

То, что Дирк сперва принял за блокнот или планшет, оказалось книгой. Полустершаяся обложка и засаленные страницы свидетельствовали о том, что хозяин обращался с ней не слишком бережно. Но то, что он взял ее с собой в бой, говорило об обратном. Дирк взял ее в руки и сразу узнал.