Палец Дирка еще раз коснулся карты, но в этот раз не стал петлять. Перелетел от одной точки к другой коротким резким движением. Словно взмыл над лабиринтами черных и серых линий, которые по какой-то причине потеряли над ним власть.

- Хочешь вытащить нас наверх? – уточнил Мертвый Майор недоверчиво.

- Да. Бывают моменты, когда мертвецам надо выбраться на свет Божий.

- Полная чушь. Наверху огонь такой плотности, что не проскочит даже жук.

- Но расстояние вовсе невелико. Я думаю, около трехсот метров.

- Это триста метров ада, унтер. В воздухе сейчас столько стали, что не видно неба.

- И еще танк, - вставил откуда-то из-за спин Рошер, про которого все забыли, - Эта проклятая «Пикардия», что ухлопала Херцога. Она торчит прямо перед нами, метров двести. И у нее достаточно пушек, чтоб пустить ко дну линкор.

- Им не достанется много работы, если мы быстро проскочим это расстояние.

- Это не ровное поле, - Мертвый Майор покачал головой, - Оно усеяно воронками глубиной с меловой карьер, мы не проскочим его в минуту. Это значит, что мы будем торчать на нем, когда французские корректировщики обрушат на наши макушки весь французский урожай свинца и стали за этот год. А они сделают это, как только сообразят, куда мы метим. Будь уверен, сделают.

- Значит, наш расчет будет на то, что они не успеют сориентироваться. Кроме того, они побоятся зацепить своих, ведь траншеи кишат французами.

- Стоит нам высунуться наверх, французы ударят в тыл. Подумай хотя бы об этом. Одним махом окажутся в наших позициях, выкатят наверх пулеметы и… Получить в самоубийственном героическом броске пулю в затылок – незавидная участь.

- Они не ударят в тыл. Мы оставим часть отделения здесь. Они задержат самых нетерпеливых на какое-то время. Которого нам должно хватить, чтоб добраться до «Оттара» и ссыпаться на тоттмейстеров сверху.

- Часть? Ты сказал – часть? – Мертвый Майор стащил шлем и раздраженно сплюнул, - Мальчишка, открой глаза! Сколько нас тут? Взвод? Рота? Какую часть ты собрался оставить?

- Останутся четверо. Трое нижних чинов – те, что самые молодые – и Клейн. Ефрейтор?

Коренастый ефрейтор с искалеченной рукой взглянул на него из-под седеющих, словно припорошенных порохом, бровей. Пулемет он держал бережно прижимая к себе, как дорогую сердцу игрушку.

Извини, Отто.

- Я все понимаю, - Клейн склонил голову, - Не в обиде, унтер. Сам бы с удовольствием принял участие в вашем марафоне, да сомневаюсь, что нога выдержит. Совсем отваливается, проклятая.

- Я надеюсь на вас и ваш пулемет, Клейн.

- Значит, в штурмовую команду семеро, - кисло заметил Мертвый Майор, - Из которых один калека.

- Классен свободно орудует одной рукой. И у него есть две ноги, что немаловажно. Он, затем Рошер, мой денщик Шеффер, Варга, вы сами, майор, и мы с господином Крамером. Да, выходит семеро.

- Будь здесь Жареный Курт, он охотно поставил бы талер на то, что из этих семерых ни один не доберется до «Оттара».

- Заключите со мной пари на его условиях?

- У меня нет талера.

- Тогда вы ничем не рискуете, майор. Вот мой талер, я сберег его при прошлом штурме.

Дирк достал монетку, серебро тускло и неохотно сверкнуло, как грязный потертый свинец, на миг осветив профиль человека с усами, цифру «1914» и надпись «Friedrich II Grossherzog Von Baden».

- Этого не хватит даже для того, чтоб оплатить похороны.

- Но придаст силу нашему пари. Пусть живые рискуют головами за кайзера и Германию, с нас хватит и серебра. Ефрейтор Крамер, что скажете про местность?

Крамер бросил осколок зеркала, с помощью которого обозревал окрестности.

- Перекопано, как у хорошего хозяина в саду. Отчасти это нам на руку. Грунт размягчен, снаряды закапываются глубже и взрыватели срабатывают с запозданием.