- Идти-то сам можешь, рубака?

- Доберусь как-нибудь.

Незнакомец в сером доспехе стащил с себя шлем. Под ним обнаружилось бледное, но вполне человеческое лицо. Которое было бы совсем человеческим и даже симпатичным, если бы не пулевое отверстие в скуле, пробившее голову насквозь. Оно казалось бы свежим, но наметанный взгляд Дирка сразу оценил сероватый налет на обнаженных мышцах.

- Ну шагай, старик. Слышал, в штабе тебя ждут. Эскорт дать не можем, осталось лягушатников выжать. Основных-то выбили, но сколько еще по щелям попряталось… Да ты не переживай, тут дорога спокойная. Как метла прошла. Ступай себе в тыл. Отвоевался ты, видать.

- Кто вы такие?

- Рождественские херувимы, - буркнул кто-то из группы, остальные сдавленно засмеялись.

- Штурмовая рота «Древние Кости», слыхал про такую?

- Не слыхал.

- Мы из новых, - человек с дырой в скуле усмехнулся, - Свежий урожай, февральский. А на другом фланге «Расколотые Черепа» бьются. Ты ж из «Висельников», старик? Вы тоже недурно рубились. Главное, нас дождались. Часом позже и… Ладно, давай. У нас работы по горло, верно, ребята? Бывай, унтер. Может, свидимся еще. Если… в строю останешься. «Кости», вперед! Смерть и слава!

- Смерть и слава! – рявкнули хором его спутники в серых доспехах.

Они исчезли прежде, чем Дирк успел бы что-то спросить. Устремились в боковой проход и скрылись из виду.

- Смерть и слава… - пробормотал Дирк вслух, - Да кто только придумает такое?..

ГЛАВА 24

Пусть стоит она, но разве каждый труп не есть

ступень к вершине? Нас много, и жизнь наша тягостна.

Устелем трупами землю; на трупы набросим новые

трупы и так дойдем до вершины. И если останется

только один, — он увидит новый мир

                                                                      Леонид Андреев

Несмотря на то, что штаб оберста фон Мердера был укрыт и защищен со всей возможной тщательностью, ему тоже перепало от щедрот французских артиллеристов. Окрестности оказались перепаханы артиллерией среднего калибра, но кое-где зияли и отметины тяжелый гаубиц. Дирку нередко приходилось перебираться через завалы, образованные рухнувшими перекрытиями, а то и карабкаться по земляным холмам, возникшим в том месте, где близкое попадание снаряда разбило стену траншеи. Разрушения были повсюду, их отпечаток лежал на всем, что окружало Дирка.

Линия укреплений, разбитая стальным градом и занесенная землей, по-прежнему казалась огромным городом, но теперь это был совсем другой город – древний, давно заброшенный, занесенный землей, серые руины былого величия. И населен он был преимущественно мертвецами. Тела попадались часто – похоронные команды еще нескоро доберутся сюда – на них Дирк старался не смотреть. То здесь, то там к земле прижимались незнакомые застывшие лица и тощие тела в обрывках полевой формы. Кому-то осколками мины снесло голову, кто-то истек кровью, сжавшись в крохотной норе, от иных и вовсе осталось слишком мало, чтоб определить причину смерти.

Сам штаб уцелел, но близкое попадание тяжелого фугаса перекосило прочную бетонную коробку, стряхнув с нее маскировочные сети и несколько деревянных перекрытий. Бронированная дверь болталась на петлях, свисая, как язык из мертвого окоченевшего рта. И часовых возле нее уже не было.

«Заходите, унтер Корф», - мысленное приглашение тоттмейстера Бергера по своей сути было приказом.