Дирк позволил себе потратить целую секунду, чтобы увидеть мертвенный серый ужас, проступающий на лицах защитников. Он знал, что должен сделать, знал, что произойдет, и это знание наполнило его спокойствием и уверенностью.

«Вперед, Дирк, - шепнул голос мейстера Бергера, и Дирку показалось, что тот сейчас стоит за его спиной в длинном ряду стальных бойцов, - Отдай Госпоже ее долю!»

Он не собирался разочаровывать Госпожу.

- «Висельники»! – рявкнул Дирк, и его голос прокатился над траншеей, гулкий, как разрыв гранаты, - Вперед! Железо и тлен!

И, оттолкнувшись от податливой земли, прыгнул в траншею, навстречу густым рядам колючей проволоки.

ГЛАВА 6

Береги в себе то, чего не можешь сказать словами.

Например, уважение к мертвым.

Что должно остаться — останется, что уйдёт — то уйдёт.

                                                                  Харуки Мураками

В последний раз что-то подобное он ощущал, когда протискивался сквозь густой хвойный подлесок, разводя руками тугие и упругие ветви, ощетинившиеся невообразимым количеством иголок. Ему приходилось продираться между ними, почти ничего не видя в густой зелени и вдыхая тяжелый смолистый запах. Он шел напролом, встречая сопротивление множества ветвей, тонул в пряно пахнущих иголках и не видел ничего вокруг. Невозможно выбирать направление, когда угодил в настоящую хвойную чащу. Все вокруг состоит из однообразной зелени, которая хватает тебя за сукно мундира и пытается остановить, и тысячи рук держат тебя со всех сторон, потрескивая от напряжения. В такой тесноте невозможно высвободить руку, чтобы достать тесак и проложить себе путь, да и не поможет он – упругая хвоя со звоном отбрасывает лезвие. Можно только пригнуть голову, чтобы в лицо не лезли иглы, ссутулиться и переть напролом, как лось. Уповая лишь на то, что эта чаща закончится быстрее, чем у тебя выйдут последние силы.

Когда Дирк нырнул в переплетение колючей проволоки, испуганно и хрипло зазвеневшей под его телом, он на мгновение ощутил что-то похожее. Словно снова протискивался сквозь хвойную чащу, опутанный тугими колючими ветвями. Только тут пахло не смолой. И ветви были металлические. Они скрипели и лопались под ним, не в силах сопротивляться весу его доспехов. Но все же немного замедлили его. И несколько мгновений его жизни прошли в этом странном ощущении затянувшегося падения, сопровождаемого треском колючей проволоки и визгом ее шипов, скользящих по панцирю. Если бы на подобный прыжок осмелился обычный человек в пехотной форме, от него осталось бы несколько трепещущих алых кусков мяса, растянутых на стальных струнах, словно для сушки на солнце. Но Дирк проломил это препятствие насквозь и рухнул прямо в траншею, опутанный колючей проволокой с ног до головы.

Дирк не смог устоять на ногах, несмотря на то, что проволока существенно замедлила его падение. Одной ногой он приземлился на что-то податливое и мягкое, хрустнувшее под каблуком. Как набитый землей мешок, в середке которого остались пустоты. Только вряд ли кто шьет мешки из отливающего серым синего французского сукна. И еще мешки не валяются в беспорядке на дне траншеи. Упав на левое колено, еще немного оглушенный падением, Дирк уставился на незнакомое бледное лицо, выделяющееся на фоне рыхлой земли.