Первого француза Дирк убил еще прежде, чем поднялся с колена. Этот француз стоял и пялился на него, даже не пытаясь поднять винтовку, которую держал за цевье, уперев прикладом в землю. Просто стоял и смотрел на эту странную штуку, которая рухнула на их траншею сверху в скрежете разрываемой колючей проволоки. Даже рот раскрыт в немом изумлении. Еще не страх – у него даже не было времени испугаться – просто оцепенение организма, встретившего нечто такое, что не может существовать, и еще не понявшего, как на это отреагировать. Рыцаря в средневековых доспехах, у которого вместо головы хищно щерится стальной череп. Дирк пырнул парализованного француза пикой, и это получилось легко и быстро. Граненое лезвие с хрустом вошло между ключицами, отшвырнув француза на полшага и заставив выронить бесполезную винтовку. Дирк рванул древко назад, не позволяя ему застрять в шейных позвонках. Простое действие, которое его тело выполнило само, не утруждая разум. Рефлекторное, как оправление портупеи. «Первый», - только и подумал Дирк, глядя как француз шатается, будто пьяный, и ноги его уже подламываются, не в силах удержать тело, ставшее внезапно тяжелее в несколько раз. Из развороченной шеи хлестало красным, как из прохудившегося винного бочонка. Так и не успевший испугаться француз держал под ней ладони лодочкой в нелепой и глупой попытке сохранить эту алую жидкость, стремительно покидающую его тело, не дать ей впитаться в землю под ногами. Дирк встал и ударом локтя отшвырнул его вбок, чтоб тот не загораживал проход. Самое паршивое в рукопашной схватке – когда под ногами путаются мертвецы. Кроме тех, что способны держать оружие.

Следующий француз бежал на него, точно безумный. Каска съехала ему на лицо, и Дирк не видел его глаз. Винтовку он держал наперевес, обеими руками, не делая попыток развернуть ее штыком вперед. Вряд ли он собирался атаковать, скорее всего, бежал, не помня под собой ног, перепуганный взрывами гранат, и близким пулеметным огнем «Висельников» отделения Клейна. Дирк слишком поздно его заметил. Он мог выставить вперед пику, но тогда пуалю нанизался бы на нее как на вертел, времени же вытаскивать ее из тела у него могло и не быть. Поэтому он отвел острие в сторону, выставив навстречу бегущему литой стальной наплечник с изображением висельного узла. Удар показался ему совсем не сильным, его лишь немного качнуло на ногах. Удар пулеметной пули куда ощутимее. Но французу этого хватило. Он врезался в стальную стену со всего размаху и звон ударившейся о сталь винтовки смешался с хрустом сломанных костей. Бесформенным комом он рухнул вниз, под ноги Дирку. Кажется, француз был еще жив, и тело его дрожало прерывистой крупной дрожью. Как тельце птицы, врезавшееся в полете в оконное стекло. Если смотреть на него, кажется, что можно увидеть остатки жизни, трепещущей и беспомощной, заточенной в остывающей оболочке. Дирк перешагнул через него.

 Где-то за его спиной звенела потревоженная колючая проволока и кричали люди – это отделения Мерца и Тоттлебена последовали за ним, падая подобно бомбам в заполненную перепуганными солдатами траншею.