|
Еще до начала штурма было очевидно, что «листья» понесут наибольшие потери. Крейцер просто позволил им сыграть роль отвлекающего пугала, а сам отстал и ударил левее, воспользовавшись тем, что половина французских пулеметов смотрят на мертвецов Дирка. С точки зрения тактики этот прием обеспечил ему меньшие потери среди личного состава и, кроме того, для многих увлеченных боем французов его появление стало неожиданностью. Очевидным минусом было то, что между «листьями» и «бубенцами» образовалось что-то вроде каверны, наполненной французами. Огорошенные внезапным вторжением мертвецов и смятые с двух сторон, вряд ли они представляли собой серьезную опасность, но Дирк, хорошо знавший реалии траншейной войны, понимал, что недооценивать этот фактор определенно не стоит.
Разбитый и обращенный в бегство противник может остановиться, восстановить боеспособность и стать чертовски неприятной занозой в заднице. Или штыком в горле. Разрозненность двух штурмовых взводов лишала их основного преимущества, особенно важного в первые минуты после занятия траншеи – мобильности. Не соединившись и не образовав единого плацдарма, они не могли углубляться в оборону противника, растягивая силы, потому что изолированные французы в любой момент могли воспрянуть духом и нанести сильнейший удар во фланг или тыл штурмовым группам. Это значило, что сопротивление на этом участке необходимо подавить в кратчайшее время, прежде, чем противник догадался воспользоваться разрозненностью атакующих и усилить вбитый между ними клин, направив к этому участку подкрепления. Карл-Йохан терпеливо ждал приказов командира и Дирк порадовался тому, что под стальным шлемом мрачная гримаса на его лице невидна окружающим. Тщательно разработанный план в первые же минуты штурма оказался нарушен и его фрагменты, как падающие костяшки домино, рассыпались на глазах, делая невозможным основную задачу. Значит, стоило принимать решительные меры, прежде не запланированные. Импровизация может принести успех не только в рукопашной схватке, но и в тактическом искусстве. - Карл-Йохан! Берите пулеметчиков и четвертое отделение Мерца, - приказал он, - Выжмите лягушатников с левого фланга любой ценой. С Крейцером я поговорю позже. Штальзарги помогут вам на основных направлениях, но потом они нужны будут мне здесь. Отделение Тоттлебена следом за мной. Будем развивать наступление здесь, пока вы крепите наши тылы. Уйдем вглубь, как падальщики в мертвую тушу. - Понял вас, - Карл-Йохан коротко кивнул и, развернувшись, побежал в ту сторону, откуда доносились выстрелы и взрывы гранат. Судя по этим звукам, дела на левом фланге обстояли не так хорошо, как можно было предположить. Французы выдержали первый натиск и первую, самую страшную пытку, страхом. Теперь собирались дать хороший отпор. Двести метров занятых противником траншей, не просто приспособленных для обороны, а созданных для нее лучшими мастерами империи, двести метров смертельной опасности, напичканных пулеметами, винтовками, может быть даже минами – это было препятствием даже для «Висельников». Дирк подумал, что сам должен был возглавить атаку на левом фланге. Он даже открыл рот, собираясь окрикнуть удаляющегося Карла-Йохана, но не сделал этого. Судьба штурма сейчас решалась не там, а здесь, на правом фланге. Именно правый фланг надо отсечь, решительно и быстро, как топор палача отсекает голову приговоренного, чтобы предотвратить подкрепления для французов и разрубить рыхлое тело их обороны надвое. А значит, он должен остаться тут, на острие удара и убедиться в том, что хотя бы часть «Висельников» выполнит основную боевую задачу. В ожидании людей Тоттлебена Дирк осмотрел траншею, выискивая раненных. «Висельники» оставляют после себя только мертвецов. В этом был и практический смысл. Полгода назад, в сентябре, один умирающий пуалю схватил связку гранат и бросился под ноги Хайнману, тогдашнему командиру третьего отделения. |
