– Ища аэролит, – сказал Люций, – они пока что нашли, как мне кажется, более интересный предмет. Ради этого мы и решили вызвать тебя, отец.

– Знаю. Меня заинтересовало ваше сообщение – и вот я здесь, – ответил Мунций.

Разговаривая, они подошли к опушке леса. Земля здесь была разрыта во многих местах на значительную глубину. На краю одной из ям стояла громадная землекопательная машина‑автомат, блестя на солнце металлическими частями.

Недалеко от этой машины, под сенью густых деревьев, была раскинута просторная палатка, рядом с которой на земле стояли два таких же воздушных аппарата, как тот, на котором прилетел Мунций, только другого цвета – один желтый, второй коричневый с серебряным ободком посередине корпуса.

– Вот жилище нашего землекопа, – сказал Люций. – Он живет тут в полном одиночестве и упорно ищет свой аэролит.

– Я его найду, – сказал Владилен, и упрямая складка появилась на его лбу между бровями. – Найду, чего бы это ни стоило!

– Правильно, – одобрил молодого ученого Мунций. – Начатое дело всегда следует доводить до победного конца. Одна из самых древних пословиц на Земле говорит: “Терпение и труд все перетрут”. Это хорошие слова.

Владилен откинул полог палатки.

– Войдите, – сказал он. – Располагайтесь, как вам удобнее, и отдыхайте. У отца с сыном всегда найдется о чем поговорить после долгой разлуки. Я вас оставлю на короткое время. Мне необходимо слетать на оптический склад за новым стеклом для видеоскопа, а заодно и за продуктами. Не пройдет и часу, как я вернусь.

Он подошел к одному из воздушных аппаратов, стоявших под рсвьями. Боковая стенка, служившая дверцей, откинулась, как в только он приблизился. Машина плавно поднялась в воздух и вскоре исчезла из виду за вершинами леса.

Отец и сын проводили ее глазами.

– Ему действительно нужно на склад или это просто из вежливости? – спросил Мунций. Люций пожал плечами.

– Скорее, второе, – ответил он. – Но стекло и продукты ему, конечно, нужны, только он мог бы слетать за ними завтра. – Люций рассмеялся. – Владилен думает, что нам нужно поговорить наедине. Следовало удержать его.

– Это ничего, – сказал Мунций. – Вежливость даже по ошибке хороша сама по себе.

– Ты, наверное, устал, – сказал Люций. – Приляг и отдохни. А потом я накормлю тебя.

– Нет, я не устал, – ответил Мунций. – Но с удовольствием съем что‑нибудь.

Они вошли в палатку. Там было прохладно и очень чисто Пол, сплошь покрытый рыхлой тканью, приятно пах смолой. Парусиновая, аккуратно застланная койка, стол и несколько стульев сделанных как будто из слоновой кости или материала, очень похожего на нес, составляли всю обстановку.

На столе стоял громадный букет живых цветов.

– Это откуда? – удивился Мунций. – Я вижу тут цветы оранжерейные, а не лесные.

– Мэри очень заботится о Владилене, – ответил Люций. – Это она украшает его жилище.

Мунций ласково улыбнулся.

– Узнаю внучку, – сказал он. – Она неразлучна с цветами с раннего детства. А молодой девушке естественно заботиться о юноше, живущем так одиноко. Но почему Владилен не поселился у тебя? Если не ошибаюсь, до твоего дома не очень далеко.

– Совсем близко. Около ста километров. Две минуты полета. Я предлагал ему, но он отказался.

Оба сели.

– Пока мы завтракаем, – сказал Мунций, – расскажи мне всю историю с начала.