Места, которые он проезжал, были настолько живописны, что казались театральными декорациями: сочная зелень лесов, перемежаемая темными тонами сосен, величественные горные пики, глубокие озера, фруктовые сады и виноградные лозы в долинах, домики, утопавшие в цветущих розах, водопады, низвергавшиеся с высоких скал. Повсюду в буйном изобилии росли осины, инжир, тополя, березы, гибкие лозы вистерии, словно в некоем первобытном раю. Наконец он прибыл в маленькую столицу, напоминавшую миниатюрную Венецию: белостенные дворцы и церкви, сверкающие под полуденным солнцем.

Княжеский дворец был выстроен из белого мрамора: бесчисленные террасы, поросшие кустарником и цветами, спускались уступами с крутого холма. Но маркиз не замечал красоты окружающего пейзажа. Только одна мысль не давала покоя: поскорее увидеть ее.

У ворот его остановила стража, но он настоял на том, чтобы поговорить с Григорием, объясняясь с солдатами на дюжине иностранных языков, пока те не поняли, о чем он толкует, и не отвели в караульную.

При виде нежданного гостя Григорий нахмурился:

– Я надеялся, что вы благополучно ее забыли.

– А я, в свою очередь, мечтал, что она останется со мной в Вулхилле, – холодно возразил маркиз. – Видимо, мы оба ошибались.

– Я мог бы не пускать вас к ней.

– Не советовал бы усложнять! – вызывающе бросил Хью. – Британский премьер министр будет более чем рад прийти мне на помощь.

Григорий на мгновение растерялся.

– Зачем ему это?

– Видите ли, я его крестник, но дело не столько в этом, сколько в том, что он симпатизирует мне и находит рассказ о моем тогдашнем похищении весьма интригующим, – сообщил маркиз и, кивком показав на дверь, добавил: – Поэтому и предлагаю известить княгиню о моем приезде.

– Что вы намереваетесь делать?

Взгляды мужчин скрестились. Напряжение сгустилось, став физически ощутимым.

– Пока не знаю, – выговорил наконец маркиз.

У княгини осталось немного времени, чтобы взять себя в руки и оправиться от потрясения, вызванного новостью. Войдя в гостиную, где ожидал маркиз, она уже сумела казаться спокойной и невозмутимой.

– Ты нашел меня…

– А ты воображала, что не найду?

Княгиня пожала плечами, и цветастые шелковые оборки едва слышно зашелестели.

– Прошло почти три года, – заметила она, не упоминая о его репутации донжуана, всегда готового обольстить и тут же забыть женщину.

– Ты хорошо спряталась, – бесстрастно обронил он.

– Это было необходимо.

Только сверхъестественное самообладание давало ей силы говорить с ним как с чужим, незнакомым человеком. Но как трудно держаться, когда он заполнил комнату своим присутствием, а глаза горят такой яростью, что словно сжигают ее. Когда она способна помнить лишь о сладости его объятий…

– Ты посчитала, мне безразлично то, что сын не знает своего отца?

– Конечно, нет!

– Разумеется, нет, – мягко сказал он, думая о том, что рассказал ему британский консул в Рагузе. – Я слышал, твой муж мертв.

– Да, – выдавила она, с трудом выдерживая беспощадное презрение его взгляда.

– И ты его убила.

Мариана немного помолчала, прежде чем ответить.

– Да, каким то образом… можно сказать и так, – призналась она, слегка вздернув подбородок, чтобы выстоять против его обвинений. – А ты проделал этот путь, чтобы обличить меня?

Она не позволит делать из себя злодейку и убийцу, что бы он там ни утверждал.

– Если это так, желаю тебе благополучно вернуться в Англию.

– Какой цвет настоящий? – осведомился он, показывая на ее светлые волосы.