– Значит, мне позволен маленький глоток счастья?

– Вы заслуживаете большего, и будь моя воля, я отдал бы вам весь мир.

Его взгляд был красноречивее любых слов, но голос звучал сухо и властно.

– Знаю, Григорий. И спасибо тебе, – мягко ответила она, понимая, что он испытывает в этот момент. Он ее опора и опекун, защитник и покровитель. – Через два дня мы можем сбежать?

– Я позабочусь, чтобы Пирс смог пробраться в конюшню без помех. И как только все будет подготовлено к вашему возвращению, пришлю телеграмму.

– К моему возвращению, – вздохнула она.

– Вы будете править, с наследником или без оного. Ребенок необходим только в том случае, если ваш муж по прежнему останется на троне.

София кивнула и поднялась.

– Помоги нам Бог в этой опасной игре за трон, – шепнула она.

Глава 3

Они покинули поместье двумя ночами позже. Пирсу удалось увести с конюшни трех лошадей. К утру они были уже на полпути в Лондон. Ненадолго остановившись в Долсени Хаус передохнуть, поесть и переодеться, они направились в Вудхилл, имение маркиза, и уже в темноте въехали в ворота. Ровно через пять минут дом сиял огнями и весь штат слуг стоял на голове, стараясь получше устроить хозяина и его прелестную гостью.

Княгине представили мажордома, экономку, управляющего и наконец, капеллана, Джона Райта, который с улыбкой сообщил:

– Мы с Хью дружили с самого детства. Он очень великодушен и щедр к арендаторам и всему приходу.

Княгиня сразу поняла, что священник тактично умолчал о менее благородных чертах характера маркиза.

Отдав необходимые приказания, хозяин повел гостью в свои покои.

– Так вот где ты собирался скучать, когда я тебя похитила!

– Это то место, где мы собираемся скучать, – поправил он, подходя сзади и заключив ее в объятия. – Вон за теми холмами деревня. Я завтра возьму тебя с собой и всем покажу, какая у меня возлюбленная.

– И ни один человек не спросит, кто я?

– Пусть гадают. Сама княгиня София разделила мою жизнь. Что еще им нужно знать? И если я люблю тебя, они тоже полюбят. Жизнь здесь очень проста, – объяснял он, исполненный невероятного довольства и покоя, особенно теперь, когда одного тепла ее тела было достаточно, чтобы поверить в рай.

– Звучит заманчиво, – согласилась она, накрывая его ладони своими.

– Здесь мы будем растить нашего ребенка. Наших детей. И если это безумие, не стоит приводить меня в чувство.

– И меня тоже, – всхлипнула она.

Дни мелькали один за другим, пронизанные солнечной радостью. Маркиз и княгиня были так счастливы, что жалели весь мир, которому не довелось испытать ничего подобного. Они проводили каждую минуту вместе, в гармонии, которую воспевают лишь поэты в лирических стансах и сонетах, а реалисты провозглашают несуществующей. Иногда они все дни проводили в постели и любили друг друга до изнеможения, бывало и так, что оба вставали на рассвете и шли гулять или объезжали поместье, сады, окрестности. И повсюду люди провожали их взглядами: завистливыми, восхищенными, потрясенными. Такое счастье казалось невозможным, невероятным.

Через две недели, когда княгиня, заметив, что ее женское недомогание так и не началось, застенчиво сообщила об этом маркизу, тот решил созвать всю округу и устроить праздник.

– Мы объявим, что это в честь какого нибудь святого, придумаем что нибудь, – пообещал он, радостно улыбаясь. – Я не хочу тебя смущать.

Но внимательные глаза окружающих подмечали малейшие детали их отношений, и хотя все веселились, танцевали, ели и пили, многие стали свидетелями нежной заботы маркиза о княгине.