Тело… да обычное дело… аристократа.

Андрей не был бы удивлен, если бы перед ним сидел католический священник. В той традиции младшие сыновья многих аристократов посвящали себя духовной службе. Перед этим получив подходящее для аристократа образование и подготовку. Но тут…

— Минин аэдэ феа Пилиадео Ахилиос… — вдруг произнес воевода первую строчку «Иллиады» Гомера. От чего у его визави округлились глаза. По правде сказать, он наизусть знал только первое четверостишье. Его и продекламировал, насладившись эффектом.

— Херис на милас элиника? — неуверенно спросил отец Дионисий, когда Андрей замолчал.

— Нет. Просто Илиаду пытался как-то учить. Красивая вещь, не правда ли? Гнев воспой Богиня Ахилеса Пелеева сына… Мда. Значит прибыла новая порция данайцев. Ну, рассказывай, как собирался злоумышлять против Государя моего в Туле?

— Ты и есть воевода Андрей?

— Значит, наш язык тоже знаешь. И, я смотрю, неплохо. Где учился?

— У меня была кормилица из вашего народа.

— Рабыня?

— Да. — нехотя ответил задержанный.

— А зачем сюда поехал? Я слышал, что в Новом Риме можно найти славянок на любой вкус. Или ты предпочитаешь, чтобы я называл этот город Византий, Константинополь, Истамбул и еще как?

— Ты думаешь я приехал сюда ради славянских женщин?

— Нет? Я разочарован. Красавиц среди них хватает. Хм. Но если не за ними, то зачем ты прибыл?

— Чтобы с тобой поговорить.

— Так говори, — развел руками Андрей. — Что может быть проще?

— Я приехал мириться.

— Вот как? Так я с тобой и не ссорился.

— Я представляю интересы патриарха.

— А султан знает, что его раб отправил своего слугу ко мне? — язвительно поинтересовался воевода.

— Посмотри эту грамотку, — кивнул отец Дионисий на стол, где лежало несколько металлических контейнеров для свитков. — Ту, что справа.

Андрей демонстративно надел кожаные перчатки. Осмотрел контейнер. Послушал его. И осторожно открыл крышку, держа этот импровизированный тубус на вытянутых руках. После чего вытряхнул содержимое на стол.

— Что? Даже скорпиона не посадили? — несколько раздосадовано пробурчал воевода. — Может хоть бумага отравлена?

— Увы, — с усмешкой ответил задержанный.

— Ну вот… А я так надеялся…

С этими словами он также осторожно развернул бумагу и, на вытянутых руках ее начал читать. Ибо текст весь оказался на нормальном русском языке, для XVI века, разумеется.

И читал парень не вслух, не по слогам и даже не шевеля беззвучно губами. А лишь бегая глазами по строкам. Быстро. Что выдавало в нем человека ОЧЕНЬ начитанного. Ибо навык этот просто так не возникал, требуя огромного для той эпохи объема чтения. Практически недостижимого для абсолютного большинства грамотных.

— Отец Дионисий, значит. — резюмировал Андрей, завершив читать и отложив свиток на стол. А потом осторожно сняв перчатки, опасаясь ненароком тронуть ими лицо. Мало ли яд там на самом деле есть? — Рассказывай.

— Патриарх ищет примирения с твоим Государем.

— А почему ты пришел ко мне?

— Потому что ты корень всего того з… хм… всех тех событий, что произошли. И, как нам известно, имеешь на Государя немалое влияние.

— Это не ответ, — покачал головой Андрей. — Такие вопросы тебе нужно не со мной обсуждать, а с Государем и Патриархом.

— И все же меня отправили к тебе.