Вышли они на стену.

— Ну, о чем ты хотел со мной говорить? — кутаясь в теплый плащ, поинтересовалась женщина.

— Я виноват перед тобой. Там, у реки.

— Так ты об этом хотел поговорить? — фыркнула Прасковья. — Я ухожу… — добавила она и начала разворачиваться. Но Петр ее схватил за руку.

— Постой. Подожди. Просто выслушай меня.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя. Жить без тебя не могу.

— А тогда чего же сбежал и опозорил меня?

— Прочти это, — произнес Петр, ловко вытащив из одного футляра грамотку.

— Что сие?

— Выписка от Разрядного приказа.

Прасковья приняла свиток. Развернула его. И медленно прочитала вслух. Свернула. И вернула Петру.

— Я и так об этом догадывалась. И решила, что ты меня в жены брать не хочешь. Брезгуешь.

— Вздор! Вот! Читай и этот! — протянул ей второй свиток Петр.

И вновь урок чтения вслух.

Пауза.

И еще раз. Только медленнее и вдумчивее.

— Это как понимать?

— Так и понимать. Венчан я был. Оттого и не мог взять тебя под венец. Понимаешь? И раскрыться не мог. Опасался, что моих близких перебьют, как магнат тот и сказывал, прямо у меня на глазах. Скрывался. В другую державу уехал. Нищим прикидывался. Потом вот в глуши жил…

— Ты думаешь, что я бы тебя выдала?

— Не мог я рисковать. Опасался, что, если узнают, что и ты мне дорога, тебя тоже убьют. Только лишь поняв, что тебя теряю, открылся Андрею и помощи у него попросил. Не смог более терпеть.

— Поверить не могу, — покачала она головой. — В нашей судьбе участвую и патриарх, и Царь…

— Только благодаря графу.

— Ну да… Разумеется… Что с той семьей?

— Венчались мы без свидетелей и без дозволения опекуна. Посему патриарх брак не законным и признал.

— Священник решился на такое дело? Не поверю.

— Мы прибыли к нему как простые селяне. Девушку представил сироткой и бесприданницей, а сам сказался бобылем, что тут на заработках. Он нас и обвенчал.

— Без свидетелей?

— Служек позвал.

— То есть, брак законный?

— Нет! Какие это свидетели? Их ведь чин по чину нужно выбирать. Да и обманули мы священника. Вот патриарх и признал сие венчание не действительным. Значит так и есть. И я могу тебя смело теперь вести под венец.

— Как? Под своим вымышленным именем?

— Нет. Под своим законным именем. Под Георгием. Царь ведь признал меня и на службу записал, как отъехавшего из Литвы по притеснениям великим воина. Так что больше никаких тайн и лжи.

— А что с твоей женой ныне?

— Бывшей.

— Бывшей женой.

— Ее выдали повторно замуж через полгода после того, как она родила дите.

— И не побоялись, что вскроется ее венчание?

— Село то, где церквушка стояла, разбойники в первую же зиму после венчания нашего разорили. Людишек всех перебили, включая священника со служками. И пожгли бумаги. Так что, ни видаков, ни бумаг более нет. Оттого кто бы сие вскрыл? Разве что я. Но я надежно схоронился, дабы родичей моих не перевели.

— А дите?

— Дочь. Она в Туле. У Андрея. Ее вывезли из Литвы и определили к Андрею в воспитанницы.

— Видел ее?

— Да. Но что я ее отец она не знает.

— Зачем ее вывезли? Да еще и Андрею под руку приставили, — после небольшой паузы спросила Прасковья, нахмурившись.