|
- Вы знаете, что сейчас происходит, - начал Жильбер. - Вы хотите сказать: что произойдет, - поправил Калиостро, - потому что сию минуту ничего не происходит. - Не происходит, верно; однако готовится нечто ужасное, не так ли? - Да, в самом деле, это ужасно... Правда, иногда ужасное становится необходимым. - Учитель, - проговорил Жильбер, - когда вы произносите подобные слова, с присущим вам непоколебимым хладнокровием, вы заставляете меня трепетать! - Что ж поделаешь! Я всего-навсего эхо: эхо рока! Жильбер поник головой. - Вы помните, Жильбер, что я вам сказал в тот день, как встретил вас в Бельвю шестого октября? Я тогда предсказал вам смерть маркиза де Фавра. Жильбер вздрогнул. Он, смотревший прямо в лицо не только людям, но и обстоятельствам, перед этим таинственным существом чувствовал себя беззащитным. - - Я вам сказал тогда, - продолжал Калиостро, - что если у короля в его жалком умишке есть хоть крупица здравого смысла, во что мне самому не хотелось верить, то он согласится на побег? - Он и согласился! - заметил Жильбер. - Да; однако я имел в виду: пока у него есть время.., а когда он, наконец, собрался бежать.., черт побери! Оказалось, что времени-то уже и нет! Я еще тогда, если помните, прибавил, что если король будет сопротивляться, если королева будет сопротивляться, если дворяне будут сопротивляться, мы сделаем революцию. - Да, вы опять правы: революция свершилась, - со вздохом признал Жильбер. - Не совсем, - поправил Калиостро. - Однако она свершается, как видите, дорогой мой Жильбер! Помните, как я вам рассказывал о машине, изобретаемой одним из моих друзей, доктором Гильотеном.?.. Вы проходили через площадь Карусели, там, напротив Тюильри? Так вот, это та самая машина, которую я показал королеве в замке Таверне в графине с водой.., вы припоминаете, не так ли: вы тогда были мальчиком вот такого роста, не больше, и уже были влюблены в мадмуазель Николь... А знаете, ее муж, милейший господин де Босир, только что приговорен к повешению, и казни ему не избежать!.. - так вот, эта машина уже действует! - Да, - кивнул Жильбер, - и пока чересчур медленно, потому что ей помогают сабли, пики и кинжалы. - Послушайте! - проговорил Калиостро. - Необходимо принять во внимание следующее: мы имеем дело с жестокими упрямцами! Ведь аристократов, двор, короля, королеву не раз так или иначе предупреждали, но это не принесло никаких плодов; народ взял Бастилию - им хоть бы что; произошли события пятого-шестого октября - им и это не пошло впрок; наступило двадцатое июня - их и это ничему не научило; вот уж отгремело и десятое августа - опять ничего; короля заключают в Тампль, аристократов - в Аббатство в Ла Форс, Бисетр - ничего! Король в Тампле радуется тому, что прусская армия захватила Лонгви; аристократы в Аббатстве кричат: "Да здравствует король! Да здравствуют пруссаки!" Они пьют шампанское перед самым носом у простых людей, которые пьют воду; они едят пирог с трюфелями на виду у простых людей, когда тем не хватает хлеба! Прусскому королю Вильгельму пишут: "Берегитесь! Если вы позволите себе еще что-нибудь после Лонгви, если вы еще хоть на шаг приблизитесь к сердцу Франции, это будет смертный приговор королю!", а он на это отвечает: "Как бы ужасно ни было положение королевской семьи, войска не могут отступать. Я всей душой желаю успеть прибыть вовремя, чтобы спасти короля Французского; однако мой долг прежде всего - спасти Европу!" И он идет на Верден... Пора положить этому конец. - Чему?! - воскликнул Жильбер. |
