|
Это были два почтенных седовласых старца; с подобия трибуны они проповедовали смирение и веру, и на несчастных слова священнослужителей произвели возвышенное и благотворное действие. В то время как все опустились на колени под благословение аббата Ланфана, узников снова начали вызывать в трибунал. И первым оказался сам утешитель несчастных. Он жестом попросил подождать, сотворил молитву и последовал за теми, кто за ним явился. Второй священник остался и продолжал молиться. Потом вызвали и его, и он тоже ушел вслед за убийцами. Узники остались одни. Разговоры их были мрачными, страшными, нелепыми. Они обсуждали, как каждый из них встретит смерть и можно ли надеяться, что мучения их не будут долгими. Одни собирались вытянуть шею, подставив ее убийцам, чтобы голову отрубили одним махом; другие намеревались повыше поднять руки, чтобы получить побольше ударов в грудь; наконец, третьи обещали сложить руки за спиной, показывая всем своим видом, что не оказывают никакого сопротивления. От толпы отделился молодой человек со словами: - Сейчас я узнаю, что лучше. Он поднялся в небольшую башню; окно в ней, забранное решеткой, выходило во двор, где происходила бойня; там он стал изучать смерть. Возвратившись, он доложил: - Быстрее всего умирают те, кому посчастливилось получить удар в грудь. В эту минуту до слуха собравшихся донеслись слова: "Боже мой, я иду к Тебе!", и вслед за тем - вздох. Какой-то человек только что упал наземь и забился на каменных плитах. Это был г-н де Шантерон, полковник конституционной гвардии короля. Он трижды ударил себя в грудь ножом. Узники завладели ножом; но они наносили себе удары нетвердой рукою, и только одному удалось покончить с собой. Среди пленников находились три женщины: две из них - молоденькие перепуганные девушки, робко жавшиеся к двум старикам, третья - дама в трауре, - спокойно молившаяся и временами улыбавшаяся, стоя на коленях. Первыми двумя были мадмуазель Казот и мадмуазель де Сомбрей. Они стояли рядом с отцами. Молодой женщиной в трауре оказалась Андре. Вызвали г-на де Монморена. Как помнят читатели, г-н де Монморен, бывший министр, выдавший паспорта, с которыми король пытался бежать, был весьма непопулярен: еще накануне молодой человек, его однофамилец, едва не был убит из-за своего имени. Господин де Монморен не пошел слушать увещания двух священников; он оставался в своей темнице, разгневанный, утративший власть над собой; он звал своих врагов, требовал подать ему оружие, что было сил тряс железные прутья своей темницы, потом разнес в щепки дубовый стол, сработанный из досок в два дюйма толщиной. Его пришлось силой тащить в трибунал; он встал перед судьями бледный, с горящими глазами и сжатыми кулаками. - В Ла Форс! - бросил Майяр. Бывший министр подумал, что его в самом деле собираются всего-навсего перевести в другую тюрьму. - Председатель! - обратился он к Майяру. - Изволь, я назову тебя так, ежели тебе это нравится... Итак, я надеюсь, что ты прикажешь перевезти меня в карете, чтобы избавить меня от оскорблений твоих убийц. |
