– Хочешь сказать, что миллиардер прибил старушку за миллион долларов? – качает головой подполковник. – Мелковато.

– Дело не в деньгах, здесь что-то другое. Но ты прав, Новиков педант, сомневаюсь, что стал бы марать руки. Есть другой подозреваемый. Богдан, предположительно любовник Сони. Вот только информации на этого «мистера Х» у нас никакой нет, даже фотографии.

– Ты забываешь, где мы находимся, Макаров, – усмехается. – Мы в участке, у нас по закону должен быть штатный художник-криминалист. Попрошу составить портрет. Главное, чтобы твоя подружка не взбрыкнула, на вопросы она отвечала неохотно, юлила, по опыту скажу, это не первое ее общение с полицией, ментам она не доверяет.

– Не взбрыкнет. Соня считает, что этот мужчина – ее настоящий муж, она хочет его найти. Я с ней поговорю один на один, меня она послушает.

Афанасьев руками разводит, не уверен в моих коммуникативных навыках, но добро дает. Соня в коридоре туда-сюда ходит, на взводе, нервы сдают. Не понимает, чего ждать от товарища подполковника, внутренний страх перед сотрудниками полиции прослеживается. Сложно представить, что такая милая девушка могла иметь прежде проблемы с законом. Досье, которое прислал Новиков, кристально прозрачное. Росла в полной среднестатистической семье, мать была учительницей в школе, отец достаточно известный в своем городе скрипач. Отличница, староста в институте, высшее музыкальное образование с красным дипломом. Родители погибли от ковида, когда Соня училась на последнем курсе. Переехала в Москву, играла в оркестре, первая скрипка. На одном из концертов познакомилась с Новиковым, после свадьбы занялась общественной деятельностью, волонтер социальных проектов по экологическому обустройству и озеленению города, активно участвовала в благотворительности. Может, в теле этой блондинки действительно совершенно другой человек?

– Нас арестуют? – задает вопрос девчонка, стоит показаться в дверях.

– Мы ничего не сделали, если не учитывать сумку, набитую деньгами, – отрицательно качаю головой. – Афанасьев – друг, он хочет помочь. – Фыркает, точно ментам не доверяет. – Есть идея насчет твоего Богдана, мы можем составить фоторобот, пробить по базам, может, где всплывет. Роман согласен предоставить художника.

– Нет! – Быстрый, короткий ответ, на интуитивном уровне, не успела подумать. Замолкает, сама от себя не ожидала, не понимает, почему так категорична. – Зачем?

– Я думал, ты хочешь его найти.

– Да, хочу, но не так! – возмущена. – Богдан не преступник! С чего ты взял, что он должен всплыть в каких-то базах?

– Это ты так решила, не я, – пожимаю плечами. – Чего ты боишься, если уверена, что он не преступник? Это всего лишь фоторобот.

Соня мнется, в одну точку смотрит. Повод задуматься. С каждым днем мне все больше не нравится этот загадочный Богдан. Со слов Яны они были вместе, значит, вполне возможно, что он знал о сумке, но если так, почему не забрал деньги с самого начала? Или… Он их брал, сумма не ровная. Банкомат на съемной квартире с почасовой арендой и минимальными рисками. Если бы эта сумка всплыла в каком-то из уголовных дел, связать с ним было бы крайне сложно.

Стоп!

У старухи был блокнот, в который она заглядывала, когда мы с Сонькой свалились как снег июльским вечером. В этой маленькой, исписанной книжульке с котиками должна быть информация о квартиросъемщиках, номера телефонов, даты, возможно, имена. Это может вывести нас на убийцу, стоит сообщить об этой детали Афанасьеву, совсем вылетело из головы во время дружеского допроса.