— О, моя любовь, — почти задохнулась она.

А Трэвис улыбался.

— Сейчас? — спросил он.

Билли кивнула. Ее глаза наполнились слезами любви, слезами удивления. Он любит ее. Конечно, он любит ее! Это не может быть ошибкой, это все слишком удивительно, чтобы быть ошибкой.

С бесконечным терпением Трэвис начал стягивать с нее колготки, выжидая, пока Билли приподнимала по очереди каждую ногу. И затем его рот проложил дорожку поцелуев от лодыжки до колена, поднялся выше и вновь вернулся по нежной внутренней стороне бедер. Она затрепетала от этой ласки. Он замер, глядя на нее. Билли не дышала. Горячие черные глаза не отрывались от ее глаз. Затем один его палец проскользнул под резинку ее трусиков. Его глаза, темные озера, будто спрашивали разрешения. Билли ждала, просто ждала. Палец двинулся вниз, разделяя завитки, проскальзывая в тайную глубину. Он нашел чувственный бугорок и стал взад и вперед водить по нему пальцем. Билли задохнулась, потом громко застонала, переполненная утонченной болью наслаждения. А он все еще удерживал ее взгляд, не позволяя ей отвести глаза.

— Я хочу тебя, дорогая, — страстно повторил он.

Он встал. Его глаза, полные страсти, не отрывались от ее лица. Брюки последовали за рубашкой в угол комнаты, и в мягком освещении настенных ламп перед Билли предстало обнаженное слегка загорелое мужское тело. Казалось, оно слегка светится. Настала очередь пиршества для ее глаз. Она была счастлива и напугана. Напугана потому, что пробудила зверя в мужчине. После сегодняшней ночи ее мир уже никогда не будет прежним. Трэвис, удивительный Трэвис, перевернул его вверх дном.

Он раскрыл руки, и Билли, счастливо улыбаясь, шагнула в его объятия. Он снова зарычал от удовольствия, прижимая ее к себе, гладя выступы ее ягодиц. Потом, опустившись на колени, он ловко стянул по ее бедрам полоску кружевной материи. Трусики упали на пол.

— Ты моя! — шептал он, его пальцы мяли ее тугое тело. — Вся моя, и я хочу тебя немедленно.

Он подхватил ее на руки и, прижимая к себе, понес к огромной кровати. Билли дрожала. Он осторожно опустил ее на пуховое одеяло и сам вытянулся рядом. Он не прикасался к ней, просто смотрел, опершись на локоть. Он ласкал глазами все ее тело и улыбался удовлетворенно и торжествующе. В душе у Билли все пело. Он любит ее, хочет ее, нуждается в ней, ее тело приводит его в восторг. Высокая, нескладная, какая угодно, но только не изящная — такой она считала себя. Оказывается, такая может нравиться мужчинам, а точнее этому мужчине, которого она любит. Билли находилась наверху блаженства.

Он поцеловал ее, и словно электрический разряд проскочил между ними. Маленькая пауза, вдох. Затем он стал целовать с безумством, соответствующим ее собственному. Билли раздвинула ноги, вдохновляя его на дальнейшие действия.

Трэвис попытался войти, но встретился с сопротивлением. Он заколебался, в глазах его мелькнуло недоумение, он даже отступил назад, но Билли, выгнув спину, толкнула его руками, лежащими на его ягодицах, вниз. Он вошел в нее. Она почувствовала мгновенную боль, смешанную с утонченным наслаждением.

— Билли! Билли! — выкрикнул он. Они двигались в одном ритме, в едином порыве, удары его тела убыстрялись, пока не пришла кульминация.

Казалось, прошло несколько часов, прежде чем она открыла глаза. Он смотрел на нее с бесконечной любовью, и ее сердце ликовало. Но вдруг его глаза помрачнели. Он сел на край кровати и опустил голову. Эта внезапная перемена напугала Билли.

— Трэвис? — прошептала она. — Я… не была… была не во всем хороша? — спросила она, запинаясь и прижимая подушку к груди, чтобы прикрыть наготу.

— Хороша? — Он резко повернулся.