Трэвис подавил стон.

— Колдунья, — убежденно прошептал он. — Но так как твое желание для меня закон…

Он впился в нее губами. Билли извивалась под ним, стонала, но не просила. Она хотела заставить Трэвиса сдаться, но умный Трэвис уже хорошо знал ее и играл с ней как виртуоз, подводя к самому краю.

— Трэвис! Трэвис! Пожалуйста, Трэвис! — выкрикнула она в муке.

— Пожалуйста, Трэвис, — что? — Его черные глаза горели.

— Возьми меня.

Лицо его засияло, и он с радостью бросился выполнять приказ. Билли двигалась с ним в унисон. Ей представлялось, что на нее накатываются океанские волны, вздымают ее все выше и выше. Она зависает на гребне самой высокой волны, а затем эта волна обрушивается, превращаясь в мириады разлетающихся брызг.

— Не пора ли тебе собираться? — спросила она, когда принесли завтрак.

— Это намек? Ты хочешь избавиться от меня?

— Ни в коем случае, — прошептала Билли.

Она свернулась на диване, закутавшись в один из мягких махровых халатов, которыми обеспечивал отель. Ее влажные волосы были закручены в тюрбан. Трэвис нахмурился — он явно предпочитал видеть ее обнаженной.

— У меня много времени, — объяснил он, вытаскивая пробку из бутылки с охлажденным шампанским.

— Шампанское! С утра? — засмеялась Билли.

— А почему бы нет? Это особый день, для меня по крайней мере, — серьезно сказал он, протягивая ей стакан.

Она разбавила шампанское свежевыжатым апельсиновым соком.

Для меня это тоже особый день, подумала она, день, который я запомню на всю жизнь.

— Так когда твой рейс? — спросила Билли.

Выяснилось, что он должен ехать в аэропорт менее чем через час. А Билли предстояло убить еще двенадцать часов, прежде чем она последует за ним через Атлантику. Она уже раскрыла было рот, чтобы сказать ему об этом, но что-то ее остановило.

— Иди поешь, — настаивал он, подсаживаясь к кофейному столику.

Билли согласилась.

— Рогалик? Булочка? Клубника со сливками? Может, заказать что-нибудь горячее?

— Рогалики очень вкусные, — заверила она его.

Трэвис кивнул, взял один, обмакнул в баночку с клубничным джемом и стал кормить Билли из рук. Выражение лица у него было торжественное. Закончив кормить, он поцелуем стер остатки джема с уголков ее рта. И снова будто электрический ток прошел по ее телу.

Трэвис улыбнулся. Они не нуждались в словах. Они были вместе, и ничто в мире больше не имело значения. Он потянулся к блюду с клубникой, взял одну, обмакнул ее в сливки и поднес ко рту Билли. На этот раз он позволил ей сделать то же самое. Такое взаимное кормление казалось обоим очень эротичным и возбуждающим. Но теперь, переполненные друг другом, они уже могли позволить себе ждать. Ожидание, воздержание становились частью предстоящей любовной игры.

Удовлетворенный, Трэвис с улыбкой смотрел на нее.

— Но, любовь моя, есть что-то еще, что мы должны обсудить, и скоро. Дети, — добавил он, увидев вопрос в глазах Билли. — Продолжая в таком же духе, мы будем иметь до следующего Рождества полный дом детей.

— А ты бы возражал? — спросила она осторожно.

Он усмехнулся.

— Сейчас с одним или двумя я бы, вероятно, справился, вместе с кошками.

У Билли не хватило смелости спросить, что именно хотел он этим сказать.

Одевались они раздельно, понимая, что с их накалом страстей они так и не смогли бы расстаться, если бы снова увидели друг друга обнаженными.