|
— Я помню эту волну, — сказала Рейчел. — Ты уверен, что никто не потерял равновесия и нечаянно не оперся на метеорит? — Ты мне не веришь, да? — воскликнул он. — Придется поверить, потому что это правда. Никто не прикасался к камню. Посмотрите записанные пленки сами. — Было что-нибудь необычное с метеоритом? — спросил Макферлейн. — Что-нибудь странное? Гарса подумал и покачал головой. Макферлейн наклонился ближе: — Эта огромная волна подбросила судно. Вам не кажется, что взрыв метеорита вызвала качка? — Почему? Его раскачивали, трясли и толкали всю дорогу с места падения до грузового танка судна. Ничего подобного не случалось. Наступило молчание. — Это камень, — пробормотал Гарса. Макферлейн прищурился, сомневаясь, что расслышал правильно. — Что? — спросил он. — Я сказал: это проклятый камень. Он хочет, чтобы мы умерли. Все. Он отвернулся к стенке и больше не произнес ни слова. «Ролвааг» 10 часов За иллюминаторами мостика рассвет занимался над раздираемым ветром морем. Череда громадных валов, крутых, безжалостных, выходила из вспыхивающего грозой западного горизонта и исчезала на востоке. «Кладбищенский» ветер продолжал крепнуть. Ревущий ураган, казалось, вырывал клочья из гребней волн и посылал их в полет, измельчая воду в белые полотнища пены. Мучительно медленно огромный корабль поднимался и опускался, переваливаясь с боку на бок. Эли Глинн стоял один у окна, сложив руки за спиной. Он смотрел на бушующий океан, испытывая внутреннее спокойствие, которое его редко посещало с самого начала этого проекта. Проект был полон внезапных поворотов и неожиданностей. Даже здесь, на судне, метеорит продолжает сбивать их с толку. Хоуэлл вернулся из лазарета с сообщением, что шесть человек погибли, а Гарса ранен. И все же ЭИР добилась успеха. Это было одно из величайших инженерных достижений. Он бы не отказался повторить такой проект снова. Глинн обернулся. Бриттон и другие офицеры корабля приникли к экрану радара, отслеживая продвижение «Алмиранте Рамиреса». Позади них топтался Ллойд. Группа выглядела возбужденной. Ясно, что его уверенность относительно действий команданте Валленара их не убедила. Естественно, если смотреть с позиций алогичности. Но его собственная патентованная программа профилирования никогда не подводила в критических прогнозах. Кроме того, он знал Валленара. Он встречался с ним на его собственной территории. Он видел, какая на корабле железная дисциплина, какой это опытный морской офицер. Видел его чрезмерную гордость, его любовь к своей стране. Этот человек не переступит черту. Ради метеорита — нет. В последний момент он повернет, кризис кончится, и они будут на пути к дому. — Капитан, каким курсом предлагаете нам идти из пролива Дрейка? — спросил Глинн. — Когда «Рамирес» повернет назад, я скомандую курс три-три-ноль, который приведет нас обратно под укрытие Южной Америки и прочь от этой жуткой бури. Осталось немного. Глинн согласно кивнул. Взгляд Бриттон вернулся к экрану. Больше она ничего не сказала. Глинн подошел к Ллойду, стоявшему за спиной капитана Бриттон. На электронной карте радара зеленая точка, обозначающая корабль Валленара, быстро приближалась к международным водам. Глинн не мог сдержать улыбки. Это было похоже на скачки, которые он смотрел по телевизору, и только он один знал результаты. — Нет ли запросов по радио с «Рамиреса»? — Никаких, — ответила Бриттон. |
