|
Гигант оступился, но смог удержаться и тяжело задышал. Судно снова накренилось, и по всей длине корпуса прокатился металлический вопль. Всякое движение прекратилось. Каждый уцепился за что-то, чтобы устоять. — Вы это слышали, мистер Ллойд? — крикнула Бриттон, перекрывая голосом вопль протестующего металла. — Этот сукин сын внизу убивает мой корабль! — Глинн, не подходите к компьютеру. — Капитаном отдан приказ! — прокричал Хоуэлл высоким голосом. — Нет! Ключ знает только Глинн, он этого не сделает! Он не может без моего разрешения! Эли, вы меня слышите? Я приказываю не включать аварийный сброс! Ллойд бросился к пульту ЭИР и загородил его своим телом. Хоуэлл крикнул: — Охрана! Взять этого человека и удалить с мостика! Но Бриттон подняла руку. — Мистер Ллойд, отойдите от компьютера. Мистер Глинн, исполняйте мою команду. Судно накренилось сильней, раздался треск корабельной стали, который перешел в стон раздираемого металла, прекратившийся, когда судно стало выпрямляться. Ллойд ухватился за пульт, глаза у него стали дикими. — Сэм! Он плакал, остановив взгляд на Макферлейне. Макферлейн смотрел на него, онемевший, почти парализованный противоречивыми эмоциями: он испытывал страх за свою жизнь и страстное желание сохранить метеорит с его бесконечными загадками. Кажется, легче пойти вместе с ним на дно, чем отказаться от него сейчас. Или нет? — Сэм! — Ллойд почти умолял, бессвязно выкрикивая слова. — Вы же ученый. Скажите им о ваших исследованиях. Об острове стабильности. Новый элемент… Скажите им, почему это так важно. Скажите им, что они не могут сбросить камень! Макферлейн чувствовал, как у него сжалось горло. Он осознал впервые, как безответственно было брать камень в море. Если он утонет, то уйдет на абиссальную глубину океанского дна, больше чем на две мили, и никто никогда его не увидит. Потеря для науки будет катастрофической. Трудно себе представить. Макферлейн услышал свой голос: — Ллойд прав. Это, возможно, самое важное научное открытие, когда-либо сделанное. Вы не должны его выбросить. Бриттон повернулась к нему. — У нас больше нет выбора. Метеорит идет на дно независимо от наших действий. Так что остается только один вопрос: позволим ли мы ему взять нас с собой? «Ролвааг» 19 часов 10 минут Макферлейн посмотрел на лица вокруг него. У Ллойда — напряженное и ожидающее; у Глинна — непроницаемое; у Рейчел — раздираемое теми же сомнениями, что и у него. У Бриттон в лице читалась абсолютная убежденность. Это была группа измученных людей: их волосы покрывал иней, красные от холода и ветра лица иссечены до крови летящими льдинками. — Мы можем вместо этого оставить судно, — сказал Ллойд. В его голосе звучала паника. — Черт, пусть оно дрейфует без нас. Оно все равно дрейфует. Может быть, оно выживет само. Нам не обязательно сбрасывать камень. — Это почти самоубийство — высаживаться на спасательные шлюпки в такую погоду, — возразила Бриттон. — Там мороз, знаете ли. — Мы не можем его просто сбросить, — продолжал Ллойд с отчаянием. — Это будет преступлением перед наукой. Не нужно резких движений. Мы уже столько перенесли. Глинн, скажите ей, что не нужно так суетиться. Но Глинн промолчал. — Я знаю мой корабль, — только и сказала Бриттон. |
