«Тетки» были очень любопытны, но и он не промах. А чтобы не попасться неожиданно возникшим позади мужланам из «службы безопасности», Бадди установил микрочип «он-маркера», который тотчас переключал окно монитора, едва позади появлялся кто-то посторонний.

Разумеется, подвергать себя опасности быть застигнутым прямо в офисе было неразумно и прежний Бадди так бы никогда не поступал, но теперь он изменился. Ему требовался риск, как Джельсамо-Великолепному, который говорил очередной красотке: «Я не могу остаться с тобой, детка. Моя жизнь – постоянный риск.»

Вот и для Бадди риск стал важен, чтобы чувствовать себя человеком, от которого многое зависит. Правда, пока для полноценности ощущений ему еще не хватало развитых мускул, как у киногероя. Однако, он уже притащил в свою каюту пару женских гантель из зала, оставив смотрителю заверенную расписку.

Дело оставалось за малым: составить план тренировок. Усиленных тренировок. Теперь, когда Бадди изменился он не ограничивался полумерами.

«Я должен получить все, детка,» – говорил его герой. И Бадди активно перестраивал свою жизненную позицию.

Итак, сейчас, между короткими погружениями в полугодовой отчет, который ему поручили проверить, Луи-Корсон составлял докладную записку для мистер Флексита. Тот хотел знать все, вплоть до курсирующих на станции слухов и теперь Бадди их старательно собирал, тем более, что для этого не требовалось проводить каких-то разведывательных действий. Ему было достаточно бросить, эдак устало, фразу:

– Ох уж эти «мусорщики», опять у них штраф на штрафе, а нам – считай…

И тут же первой подключалась Панамера Штирт, слегка увядшая красотка-хохотушка за сорок, которая устроилась на Восьмую базу, чтобы «добрать свое» в личном плане. И ей это удавалось.

Менее яркие и решительные сослуживицы, то и дело подначивали ее по утрам, чтобы послушать пикантные подробности очередных похождений Панамеры.

– Ну, Паня, ну…

И она, слегка покапризничав и бросив в сторону Бадди настороженный взгляд, разумеется соглашалась, ведь ее и саму распирало от желания поделиться новостями.

Прежде, в такой ситуации он обычно поднимался и уходил, якобы в туалет, потому что однажды, почти случайно подслушав часть рассказа испытал такое смущение, что… Потом целые сутки думал только о Панамере. Думал-думал, да и схватил ее в предбаннике, где у них хранились канцелярские принадлежности.

Дрожа от возбуждения Бадди обхватил Панамеру, уже готовый за такой поступок к какому угодно наказанию – пощечине, паническим крикам, оскорблениям и даже заявлению в дисциплинарную комиссию администрации базы, но ничего такого не случилось. Женщина обернулась и удивленно на него взглянув, зашлась истерическим хохотом.

И это было унизительно. Хуже, чем заявление в комиссию.

Вспомнив весь этот ужас, Бадди вздохнул и принялся писать дальше.

Он сообщал о том, что главный супер-пилот Восьмой базы Марк Бачинский полностью погружен в подготовку нового коллеги, о котором говорят, что он растет «не по дням, а по часам» и в скором времени станет новым Бачинским. Также, Бадди заострял внимание своего куратора на том, что этот Бачинский, пропускавший прежде до суток сроки возвращения на службу, теперь прибыл из отпуска на полсуток раньше, выглядел аккуратно и «имел лицо – чистое, без признаков ежедневного пьянства».

Перечитав донесение еще раз, Бадди удовлетворенно кивнул и нажав кнопочку на своем шпионском слейдере, отправил текст адресату.

15

Запылившаяся на загородных трассах «иммаго» ткнулась бампером в датчик парковки и остановилась.

Двигатель выключился и щелкнув замком, дверца водителя предупредительно приоткрылась.