Но музыкальный вечер только начинался.

Зрители принялись все вместе — вначале потихоньку, а потом все громче и громче — выстукивать ладонями сложный ритм танца. Стройный и красивый юноша-грек, видимо руководитель этого маленького семейного ансамбля, незаметно подавал партнерам команды, и танцоры с каждым витком мелодии исполняли все более трудные па. Сам солист выделывал уже такие коленца, что остальные артисты за ним явно не поспевали. Он подпрыгивал, словно зависая над сценой, завершал в воздухе круг, приземлялся то на колено, то на носок стройной, обутой в высокий обтягивающий сапог ноги, подхватывал одной рукой невесомую партнершу, подавая другой рукой знак остальным танцорам.

Наконец выпитое вино раззадорило публику и подняло с мест первых смельчаков. Танцоры охотно приняли их в свой круг, и музыкант наконец заиграл сиртаки.

— Давай потанцуем! — взмолилась Лиз. — Я больше не могу удержать ноги, они двигаются отдельно от меня.

— Ну что ж, держись! — шепнул ей Тони и тоже поднялся с места.

Танцоры раздвинулись еще раз и пропустили в свой тесный круг Лиз и Тони. Они положили руки на плечи друг другу, соседям слева и справа, и пленительная мелодия полилась легко и свободно.

Музыкант заиграл быстрее, и движения танцующих стали резче и стремительней. С каждой минутой темп музыки нарастал, однако самодеятельные танцоры прекрасно держались. На их лицах появилось то выражение счастья, которое дарит танец. Словно что-то древнее, прежде дремавшее, поднялось со дна их душ и заставило двигаться в одном завораживающем ритме.

Танцоры-профессионалы подбадривали гостей взглядами, подсказывали новые движения, виртуозно исполняя отточенные па.

Тони танцевал красиво, не отставая от профессионалов. Лиз пыталась тоже не ударить в грязь лицом, хотя довольно быстро устала и не сбилась с ритма только потому, что это было невозможно — ритм был един для всех, и она, Лиз, была частью единого целого. И хотя ее руки, лежащие на плечах партнеров по этому нескончаемому танцу, уже стали неметь, а ноги устали, но душе было так радостно!

Наконец мелодия закончилось, все шумно зааплодировали, и музыкант ушел отдохнуть и перекусить.

— Здорово! — выразила Лиз вслух свое восхищение. — Давно я так не веселилась.

— Милая, это только начало, — прошептал Тони и поцеловал ей руку. — Дальше будет еще интереснее. Подкрепись, детка, нам предстоит участвовать в этом спектакле до утра.

Но Лиз совсем не хотелось есть. Она предпочла бы стать невесомой и гибкой, чтобы летать пушинкой над дощатым полом и гнуться не хуже профессиональных танцовщиц.

— Хэллоу! — неожиданно услышали они бархатистый и сочный голос Джона. — Оказывается, наши новые друзья тоже любят зажигать на дискотеках!

Его толстенькие подружки, конечно, тоже были здесь.

— Обожаю танцевать! — защебетала Молли. — В Стратфорде я даже посещала школу бальных танцев!

— А я освоила в Турции танец живота! — похвасталась Бетти, и Лиз невольно взглянула на ее пухлый животик, обтянутый розовой прозрачной тканью, под которой можно было без труда рассмотреть кружевные трусики.

— Присаживайтесь, — пригласила Лиз троицу за столик, но Тони так взглянул на Джона, что тот поспешно пробормотал:

— Не стоит беспокоиться, леди и джентльмен, мы устроимся вон там, в углу. Какая разница, где столик, все равно сегодня посидеть за ним не удастся.