— А почему бы этот Эльфион нам как не шарахнуть? — вдруг выдал ирокез, — Говорят, у великих княжеских семей такая сила в родовых ядрах накоплена, что…

— Вот поэтому и молчок об этом, — воевода нахмурился, — Потому что у народа всё просто, взять, да шарахнуть. Проще ж некуда, зачем дальше-то думать⁈ Ты вот, Скоков, до трёх ночи пьёшь да по бабам шляешься, а потом на утренней побудке затрещин получаешь!

— Платон Игнатьевич, а причём тут…

— Да притом! Ты похмелье на следующее утро предвидеть не можешь, а требуешь шарахнуть по Эльфиону. А сколько ещё таких, как ты, умников? Поэтому молчок, я сказал! Наше дело мечами махать там, где скажут.

— Тем более, думаю, к нашей ситуации ни Эльфион, ни Орканат отношения сейчас не имеют, — вздохнул я.

— Молоток, Грецкий. А наша с тобой, то есть, с вами задача подумать, как сохранить воинов.

— Лукьян, я чего-то вообще перестал понимать, о чём они… — прошептал Денис, и белобрысый громила помотал головой. Мол, тоже не понимаю.

— А мы о том, что кто-то очень хочет слить этот поход… Там с этим идиотом сегодня делегация целая приехала, миролюбцев и переговорщиков, — усмехнувшись, сказал воевода, — И я так чую, из-за них мы просто убьёмся об огров.

— Но смысл? С ограми и так не дружим, и после такого лучше дружить не станем, — не унимался Денис.

— Ох, Скоков, заткнись уже, — воевода начал снова злиться, — Этого и хотят, чтобы проблема осталась!

Ирокез всё же замолчал, а мы с воеводой задумались. Правда, думал я совсем о другом… Я как бы разминусь с дружиной в конце похода. Это они пойдут «разговаривать» с ограми, а я с княжной дальше, в Томскую крепость.

Правда, насколько я понял, ей тоже эти огры досаждают. И рано или поздно мне с ними тоже придётся «разговаривать».

— Борис, по старой памяти… Да что там скрывать, должен я Велене за её помощь.

— Ну надо же, вспомнил, — ревниво бросила ведьма, но в её голосе почудилась теплота.

— Поэтому можешь не ходить к этому… эээ… знакомому нашего знакомого. Сам съезжу туда, всё передам, и обмозгуем, как сделать, чтоб поехала твоя девка.

Ведьма тут же сказала, какой мёд с каких ярь-цветов нужно будет привезти, чтобы Леля быстрее встала на ноги, и я передал просьбу воеводе. Тот задумчиво почесал лоб и кивнул.

Затем сказал мне:

— Ну а тебе, Грецкий, надо бы съездить совсем в другое место…

— А как же княжна?

— Что княжна? Там какая делегация прибыла, видел? И Ефратов здесь ещё, и герцогиня Жлобина твоя, которая барона прогнула на более выгодные условия. А у Даши теперь несколько дней будут приёмы да балы, как бы не распухла, в платье никакое не влезет. Такой вот удел у княжны, и крутиться ты рядом не будешь.

— И всё же…

— И всё же эти несколько дней, пока московские послы не будут просыхать, а барон будет ими занят, про лекции все забудут. А я буду здесь, Борис, с княжной, — воевода встал и хлопнул меня по плечу своей ручищей, обещая новый вывих, — Думаешь, это каприз мой? Я всё для Даши и делаю! Тебе сильнее надо стать, намного сильнее, поэтому ты сегодня же едешь туда со своими охламонами…

— А почему мы то оболтусы, то охламоны, а⁈ — возмутился Денис.

— Ты лично будешь обалдуй, ясно? Дарую титул! А ещё раз рот откроешь, лишу титула вместе с зубными владениями, ясно⁈

Ирокез, стиснув зубы, шумно выдохнул.