— Борька, ты серьёзно⁈ Ну вот, клёво, попили чаёк! Да, Лучок?

Лукьян махом проглотил горячий напиток и молча встал. Денис уставился на него, как на предателя. А потом, чертыхаясь и ругаясь, стал поглощать кипяток.

Травница в этот момент вынесла нам полные фляжки с ярь-отваром, ещё тёплые. Любой жаловень должен пополнять ярь в бою, и Анна Павловна это знала.

Едва я понюхал содержимое, как у меня мир вспыхнул перед глазами, а источник яри в груди заурчал, словно сытый кот. Один аромат уже насыщал ярью, а что будет с глотка⁈

— Да, эта травница знает своё дело, — усмехнулась Велена.

Через несколько минут мы уже скакали на лошадях по ночным улицам Качканара, пытаясь поскорее выбраться на окраину, чтобы не попадаться лишним свидетелям.

* * *

— То есть, как один? — прошептал Денис, — Ты сдурел, Грек? Лука, скажи ему, что он сдурел!

— Угу.

Мы лежали на лесистом холме, глядя на строения внизу. Ферма убитого купца Грустного, окружённая уже убранными полями, располагалась за оградой из колючей проволоки. Несколько десятков вытянутых зданий стояли рядами, и среди строений мелькали тени стражников.

Даже отсюда я видел, что столбики ограды испещрены охранными рунами… И ладно бы только золотистыми эльфийскими.

Но нет, и красные орочьи были, и синие человеческие, а где-то даже жёлтые гномьи. Чистокровные, тоже мне… Радеют за чистоту эльфийской крови, а чужой волшбой не гнушаются. Лицемеры!

— Вы будете здесь, — прошептал я, — Ждите знака.

— Какого знака?

«Какого, кстати, знака», — спросил я мысленно ведьму.

— Они увидят, — с улыбкой сказала та.

— Вы точно поймёте, что это знак, — буркнул я, глуповато улыбнувшись. Ох, как же я не люблю, когда не всё под моим контролем.

А впрочем, что вообще может быть под контролем, когда это наспех спланированная вылазка в тыл врага? Так что Денис и Лукьян оставались моим козырем на самый крайний случай.

— Вообще, это пока что разведка, — прошептал я, — Выясню, что здесь и к чему. Но в случае чего вы пошумите с краю, атакуете стражу, отвлечёте на себя, поняли? Только чтобы я смог уйти, если начнутся проблемы. Но вы тоже лишний раз не рискуйте, сразу уходите!

— Поняли, чего ж не понять-то… Да, Лука?

Громила, как обычно, кивнул.

Скрываться мне помогали только ночь и «зелье звериной скрытности». Потому что по-другому попасть на ферму было нельзя — убранное и необычно ровное для Качканара поле, на котором торчали только тонкие злаковые кочерыжки, просматривалось далеко.

Скрываясь в траве, я приблизился к забору в одном месте, где эльфийская руна неровно чихала. Кажется, какой-то нерадивый художник слишком небрежно её нарисовал, и руна то появлялась, предупреждая моё чутьё, то исчезала, будто и нет тут никакой волшбы. Нетрудно было рассчитать примерный такт этих исчезновений.

— Дешёвая варь, выдохлась быстро, — шепнула Велена, — Частая смена хозяев не пошла на пользу этому месту.

Я вытянул вверх руку с иолитом, упёр ногу в столб, и, мысленно отсчитывая, в нужный момент превратил камень в опору. Тут же подтянулся, перебрасывая себя через забор… Задетый ногой столб жалостно качнулся, и когда я спрыгнул на землю, то мысленно выругался на себя за оплошность. Про волшбу помню, а про законы физики и про разгильдяйство работников забыл!

Руна загорелась позади как раз в тот момент, когда я приземлился. Столб, к счастью, пошатался, но не упал. Ладно хоть на нём орочьей руны не было, а то бы зарево костра далеко было видно.

Я вздохнул… А ведь я хотел попробовать толчок ногой в столб, с выбросом яри, и с помощью скольжения прокатиться над полем до самой фермы.