Дорога иногда выходила на холмы, и оттуда мы наблюдали, как из ожившего Качканара, сияющего ночными фонарями, ползут к купцовой ферме огоньки. Некоторые огоньки ползли наоборот к городу, а некоторые вообще через поля и исчезали среди деревьев. Там текла Выя, а значит, жители уже таскали воды из реки.

Ферма, которую мы хорошо видели с холмов, горела весела и, я бы даже сказал, со злым упорством. Вытянутые здания были похожи на дрова, разбросанные по земле, и каждая дровишка даже не обращала внимание, что её тушат. Будто какая-то волшба помогала им гореть.

Кто знает, может, чистокровные и вправду зачаровали как-нибудь стены, чтобы в случае чего все доказательства сгорели дотла? Я особо не вглядывался, пока там был.

— Надо бы поспешить, да, Грек? — сказал Денис, — Чую, барону вообще не понравится, что нас с Лукой не было на месте.

Я кивнул. Лея сидела у меня на коленях, положив голову мне на плечо. Лошади было тяжело, поэтому я пустил её неторопливым шагом. Меня до сих пор чуть качало от усталости, да клонило в сон, но теперь было сносно. Вытерплю.

— Вы к ферме возвращайтесь, — я мотнул головой, — Присоединяйтесь к воеводе, в общей куче никто и не будет разбираться, где вы были. Дальше я сам.

Денис с Лукой переглянулись. Покачали головами.

— Тебя не бросим.

— Ребят, да я верю, что не бросите, — повторил я, — Но надо и Платону Игнатьевичу доложиться, что со мной всё нормально! А то он там, наверное, и так, как на иголках, не знает, кого за каждой горящей дверью найдёт. Ну, догадаетесь, что не надо доклад орать на всю дружину, так?

Вологжане хмыкнули и, кивнув мне, свернули на обочину и поскакали по склону холма в ползущим огням. Денис умный, наверняка сообразит, что дальше делать.

Я же, когда дорога съехала вниз и нас не могли увидеть со стороны Качканара, попросил Велену подсветить дорогу. Ведьма заставила Убийцу Троллей засиять, и я пустил коня быстрее.

Леля так и не очнулась, когда я въехал в ночные улицы Качканара. То есть, не совсем ночные — небо уже занималось розовой дымкой, и до рассвета оставалось совсем чуть-чуть.

Хорошо, когда на окраине горит ферма известного купца. Даже не смотря на то, что он уже умер, туда сбежался весь город, и можно было не бояться, что кто-то заметит одинокого всадника с едва прикрытой девицей на руках. Только уже знакомый мне старик-кузнец стоял в открытой двери и подслеповато щурился, с лёгким недоумением оглядывая пустую улицу — в это время мастеровые уже обычно просыпались. Заметив меня, он дружелюбно махнул, а я кивнул в ответ.

До дома травницы я доехал безо всяких приключений… А во дворе на меня чуть не налетел бледный… ну, то есть, посеревший Захар.

— Вассия, вассия… Вассиятельство! Ох-хо-хо-хонюшки! Да как же я переживал, барин! — старый орк заплакал, щупая моё лицо, и даже не сразу заметил, что у меня на руках эльфийка, — Ох, как хорошо, что это всё не наша одёжа! А то всё порвали, всё порвали… Я там вам новое всё приготовил, барин! И ванну сейчас нагрею, горячую! С пеной, у Анны Павловны ярь-корень мыльный есть, вам сразу лучше станет!

При словах о ванне я едва не свалилс. Хочу! Да, хочу в ванную! В горячую, да чтоб отмокнуть, да и просто заснуть… Гадство!

— Захар! — я чуть приподнял девицу, возвращая старика в реальность. Сил у меня уже не было.

Орк тут же принял её, удивлённо уставившись.

— А это… куда, барин?

— Куда, куда, дурень! На кровать её… Грецкий, ты кому мою Лелю вручил⁈ — вспылила Велена, но орк её не слышал.