Пора!

Азаров нажал на спусковой рычаг. Хлопок. И с громким шелестом ракеты практически одновременно покинули стволы направляющих. Следом потянулись дымные следы реактивных снарядов остальных машин, а они сами окутались непроницаемым белесым облаком. Он все еще не мог ничего рассмотреть, когда услышал гулкие и не такие уж далекие разрывы. Уж эти-то точно не могли принадлежать орудиям бронетягов.

Одна ракета попала или несколько, бог весть. Но это и не важно. Обстрелянный бронетяг замер на месте в клубах пара, сквозь которые потянулся набирающий силу столб черного дыма. Есть! Переполняемый азартом, Григорий вновь приник к прицелу…

Второй залп оказался менее удачным. Одним из близких разрывов следующей машине перебило гусеницу и развернуло правым бортом. Борт – это не лоб. Тридцать миллиметров даже на дистанции в пять сотен метров – для сорокапяток приемлемая добыча.

Все три сержанта думали в том же ключе. А потому стоило выстрелить орудию бронетяга командира взвода, как они тут же поспешили его поддержать. Один из снарядов прошел впритирку с башней, но все же мимо цели. Второй ушел в рикошет. Два других впились в стальное тело. По идее, пробитие. Но все же не доверяя этому, Григорий сделал повторный выстрел, поддержанный парнями. И на тот раз о поражении цели возвестила струя молочно-белого пара, ударившая из боковой стенки машины.

Все, что могли с этой позиции, они уже сделали. И плевать, чьи именно снаряды поразили цель. Главное – противник потерял два Б-4. Ошибочка. Три. А, нет, четыре. Их товарищи, продолжавшие атаку, и не думали упускать шанс.

Ч-черт! Один «тридцать шестой» замер, пустив в небо столб черного дыма. Еще один. А вон достали и пару «тридцать третьих».

– Делай, как я! – отдал приказ подпоручик.

Наводчик стрелой выметнулся наружу, выкрикивая команду не своим голосом и размахивая руками, как мельница.

– Делай, как я!!!

Развернув машину, Григорий рванул по дуге в обход левого фланга. Конечно, они сейчас как на ладони. Но если, к примеру, вот так… Он довернул башню и пустил по навесной траектории три дымовых шашки. Взвод в точности повторил его манипуляции. Правда, догадались не пускать шашки по одной и той же точке. Что, несомненно, к лучшему. Пусть и слабый, но все же благоприятствующий ветер. Конечно, их без труда можно рассмотреть с позиций разворачивающейся пехоты мятежников. Но вот сомнительно, чтобы было столь же просто это сделать из бронированной машины с ограниченным обзором.

Подчиняясь приказу, Долговязов вел бронетяг, выжимая из него все, на что тот был способен. А учитывая движение под горку, они сейчас наверняка уверенно перекрывали скорость по шоссе в сорок километров в час. Спидометр у механика есть, но Григорию его не видно. Трясло изрядно. Грохотало и дребезжало все, что только могло. Уши закладывало даже сквозь наушники шлемофонов. О том, чтобы услышать что-либо, не могло быть и речи. И только одна мысль в голове: «Лишь бы выдержала подвеска».

Григорий пустил последнюю серию из трех шашек. Парни повторили за ним. Но на этот раз сориентировался командир третьей машины Уткин: обождал с выстрелом и пустил завесу, уже успев сместиться метров на семьдесят. Вот что значит боевой опыт и умение ориентироваться в быстро меняющейся обстановке.

Саня резко сбавил скорость, перед тем как подняться на высокий откос насыпи трассы. И в этот момент Григорий расслышал два выстрела. Нет, вокруг они звучали постоянно. Рвались снаряды, рявкали пушки. Было дело, даже рванул боекомплект одной из подбитых машин, отбросив прочь башню и разорвав броню корпуса, как бумагу. Но в этот раз пальба показалась особенно близкой.

Азаров приник к перископу, стараясь хоть что-то рассмотреть. Бесполезно. Это не бронеход. Машина как раз начала взбираться на откос, и как ни силился Григорий опустить панораму, он не видел ничего, кроме голубого и безоблачного неба.