Азаров повел перископом, зло выматерился и тут же лишился обзора. Бронетяг пересек дорогу и, начав спускаться с противоположного откоса, клюнул носом. В панораме оказалась трава, которой поросло давно не возделываемое поле.

Но как ни краток был миг, подпоручик все же успел засечь сразу две машины, укрывавшиеся за кустами и дорожной насыпью. То есть франкисты сделали то, что собирался провернуть он. Зашли во фланг русским и расстреливали их борта. Только непонятно, как это они умудрились. Азаров знал, что не мог прозевать подобный маневр ни при каких обстоятельствах. А может, это и есть тот самый потерянный взвод, которого он недосчитался? Это вполне вероятно, если противник подошел вдоль дорожной насыпи.

Плевать! Потом будут разбираться, что там и как. Один раз стукнул по шлемофону водителя, и тот послушно повел машину прямо, выдерживая малый ход. Выставил указательный палец заряжающему, и затвор сыто заглотил бронебойный снаряд.

– Выстрел!

Б-банг!

Григорий бил не в корпус, а в башню. Расстояние меньше ста метров. Цель неподвижная. Бронирование… Да какое там бронирование у Б-2! А вот если бить в корму, то повредишь только один из котлов. Сомнительно, что снаряд дотянется хотя бы до паровой машины. Но даже в этом случае бронетяг превратится в неподвижную огневую точку, а то еще и сохранит ход, пусть с одним котлом у него резвости и поубавится. А вот такой радости не надо.

Из-за близкого расстояния Азаров едва сумел уловить короткий росчерк трассера, уткнувшегося в башню. Рикошета не случилось. В этом он уверен на все сто процентов. Потому что из-под крышки люка выметнуло белый дымок. Все. Могила славному экипажу.

Пока осознавал это, рука уже сама собой выставила палец. Лязг затвора, и орудие встало на боевой взвод. Сюда бы бронеходную автоматическую пушку. Да только там-то она снаружи, в башню ее габариты никак не впихнуть.

Довернул орудие. Корпус второй машины стоит под углом, но это не критично. Броня – неполные пятнадцать миллиметров, а стрельба практически в упор. Для рикошета угол должен быть совсем уж невообразимым.

– Выстрел!

Б-банг! И снова короткий росчерк скрылся в утробе машины. Только на этот раз, похоже, попало в укупорку снарядов. Буквально через секунду раздался оглушительный грохот, и башня взлетела вверх, словно запущенная мощной катапультой. А из подбашенного отверстия вырвалось пламя. Все. Хоронить там нечего. О гибели экипажа думается не то что без сожаления, а с каким-то азартом.

Рядом рявкает орудие. Следом еще. Григорий вцепился в перископ и повернул его в поисках опасности. Вот оно в чем дело. Андреев и Уткин обнаружили третью машину и вогнали в нее сразу два снаряда.

Четвертый! Если это взвод, которого он недосчитался на поле, должен быть еще один бронетяг. Франкисты выбрали отличную позицию. Но, на свою беду, сосредоточив все внимание на «тридцать шестых», совершенно упустили из виду его взвод. А вот и последний Б-2.

Снаряд уже в стволе. Азаров налег на маховик, приводя в движение башню. Но выстрелить уже не успел. Его опередил Столбов, вогнав снаряд точно в борт машины. Попадание в отсек экипажа. Амбец, без вариантов. Но на всякий случай Уткин закрепил успех. И правильно. Получить гостинец от недобитка обидно в особенности. На этот раз также обошлось без эффектов. Машина просто осталась стоять, как и стояла. Разве что из щелей вытекли струйки дыма.

Руководя действиями механика с помощью ног, Григорий завел машину в кусты, не забыв поднять сигнал «делай, как я».