Ожили противотанковые орудия. Выставленные на прямую наводку, открыто, без маскировки и защищающих обслугу окопов… На такое артиллеристы могли пойти, будучи в полном отчаянии.

– Андрей, осколочный! – И не забыть выставить два пальца.

Клацанья затвора Азаров уже не слышал. Только легкую дрожь, передавшуюся через прицел. Слишком много и часто они стреляли последнюю пару минут. А потому в ушах стоит сплошной звон, и глаза слезятся от газов. Даже люки пришлось открыть, потому как система вентиляции не справлялась. Хорошо хоть ветерок относит дым от горящей машины в сторону, не то и вовсе задохнулись бы.

Снаряд лег весьма удачно. Не перед орудием, когда щит мог прикрыть обслугу, а сбоку и в непосредственной близости. Григорий отчетливо рассмотрел, как сразу двое упали, вовсе не стремясь найти убежище. Еще один, переломившись в поясе, на заплетающихся ногах и не разбирая дороги побрел прочь. Ранение в живот. Без вариантов.

Еще два снаряда, и орудие замолчало окончательно. Пусть его и не опрокинуло, да и вряд ли повредило, но обслугу повыбило. Более серьезного аргумента у Григория попросту не было. Бить бронебойным – только наудачу. Слишком большое расстояние и малая цель. А там все дело может окончиться и простым пробитием щита.

Поискал другие орудия. С ними разобрались и без него. Причем два опрокинуты. Это работа «тридцать шестых» с их пятидесятисемимиллиметровым калибром. Пусть заряд – всего лишь двести двадцать граммов тротила и воронка от него скромная, но это уже не осколочный снаряд, а осколочно-фугасный, и эффект налицо.

Ладно. Еще немного, и батальон – или его остатки – доберется до позиций франкистов. Но без поддержки пехоты бронетяг может стать легкой добычей. Нужно что-то предпринять.

– Братцы, двигаем к нашей пехоте, принимаем ее на броню – и к франкистам! – высунувшись в башню, приказал Григорий.

Самому ему не удалось воплотить свою же задумку. Они успели отдалиться от кустов едва ли на сотню метров, когда в бок их машины ударил снаряд. Звонкий удар по броне, глухой разрыв и оглушительный свист вырвавшегося из котлов пара. Машина начала резко замедляться. Счет пошел на секунды.

– Всем покинуть машину! Забрать личное оружие!

Выкрикивая команду, Азаров левой рукой выдернул из держателя ТК, а правой дернул ручку запора люка. Одновременно с этим защищенная шлемофоном голова толкнула крышку вверх. Он уже выпростал из люка ноги, когда второй снаряд ударил в боевое отделение. Внутри громко и гулко грохнуло, и Азаров скатился кубарем по броне.

Грохнуться оземь с высоты два метра – приятного мало. И уж тем более если приземляешься на спину. Григорий на какое-то время забыл, как дышать, а сознание прострелила мысль о сломанном позвоночнике. Но постепенно легкие все же заработали, и, что не менее важно, он сумел пошевелиться. Кряхтя и проклиная все на свете, встал сначала на четвереньки, а потом наконец сумел и подняться на ноги.

Придя в себя, осмотрелся вокруг. Не спасся ли еще кто. Похоже, машину успел покинуть один он. Ч-черт! В первом же бою потерять своих подчиненных. Ну да некогда размазывать сопли.

Огляделся в поисках противника, сумевшего их достать. С этой стороны борт не поврежден. Значит, нужно искать с противоположной. Выглянул из-за кормы. Ну и какой из них? Вокруг хватает подбитых машин, как франкистских, так и русских. Поди пойми, кто их разделал под орех.

Решил действовать методом исключения. Машина должна быть обездвижена, но не гореть. Таковых в относительной близости целых три. И на ком остановить свой выбор? Ага.