Бойцы дружно посыпались на траву. Кто-то из автоматчиков постучал по броне и пожелал бронетягам удачи. Дольский поднял сигнал «перестроиться в боевой порядок». Чтобы не изгаляться с сигналами, Григорий вылез в люк и, обернувшись назад, прокричал:

– Сейчас поворачиваем влево и движемся уступом с дистанцией в полста метров! Следим за мной! Как только поверну, поворачивайте и вы, после чего выравниваем линию с ротой!

Вновь нырнул под броню и, устроившись на сиденье, отдал приказ:

– Саня, влево! – и, подкрепляя голосовую команду, по обыкновению легонько надавил на левое плечо.

Когда машина отвернула примерно на сорок пять градусов, убрал ногу. Убедился в том, что взвод выполнил его команду. Машины начали вытягиваться уступом, как он и планировал. Взгляд на остальные бронетяги роты. Первая рота разворачивается на месте. Вторая смещается вправо. Порядок, теперь можно.

Дублируя голосовую команду, ногу на правое плечо механика. Дождаться разворота до прежнего направления и снизить давление. Все. Он на левом фланге своего взвода. И подчиненные под присмотром, и ротный в поле зрения. Вот уж кому будет непросто руководить боем. Придется вертеть перископом во все стороны.

– Саша, малый ход.

Ну и по обыкновению один раз легонько сапогом по затылку. Машина начала терять скорость, предоставляя возможность идущим следом догнать и выровняться в линию. Затем ускорился уже весь взвод, чтобы подравняться с остальной ротой. Впереди заканчивали разворачиваться в боевой порядок первая и вторая роты.

Вдали маячили цепи бронетягов противника. По прикидкам Григория, никак не меньше батальона. В первой линии – Б-4. Тринадцать машин против одиннадцати русских. Комбат предпочитал иметь под собой «тридцать шестой», а потому также оказался в первых рядах. Здесь в принципе паритет.

Во второй – Б-3. Считается, что эти сопоставимы с «тридцать третьими», но вообще-то они и тяжелее на пять тонн, и броня у них куда внушительней. Если бортовая «тридцать третьих» за счет углов наклона еще вполне в паритете, то лобовая значительно уступит, даже несмотря на шестидесятиградусный угол по нормали. И плевать, что на Б-3 стоит либо тридцатисемимиллиметровая, либо посредственная короткоствольная семидесятипятимиллиметровая пушка. Любая с их машинами справится на раз.

В третьей линии – Б-2. Ну это, по сути, броневик. Разве что вооруженный тридцатисемимиллиметровой пушкой. Их неполный десяток. Где-то потеряли минимум взвод. Или, как вариант, он остался в расположении.

Ага. Есть и четвертая линия. А то как же. В немецком батальоне четыре роты, а потому и машин больше. Положа руку на сердце, Григорий не видел в этом никакой необходимости. Б-1 имеет еще более скромную броню и вооружен двумя башенными пулеметами МГ под винтовочный патрон. Хоть бы крупнокалиберный всунули.

Однако у немцев к крупнокалиберным пулеметам отношение предвзятое. Бронеходы в качестве противовоздушной обороны еще вооружаются. Но на этом и все. Это оружие у них чаще авиационное. И очень даже зря. Потому как, к примеру, и Б-1, и Б-2 по зубам тому же русскому ЕКПБ или БРС.

И не имеет значения, что сейчас с ними сближалась не германская часть, а франкистская. Все, что касается новейших вооружений, они перенимают у своих союзников и благодетелей. Мало того, в их частях хватает немецких инструкторов. Так что разница не особо и велика. Это вполне справедливо и в отношении республиканцев. Во всяком случае, тех, кто оказался под влиянием русских офицеров.

А эт-то еще что такое? На гребне возвышенности, из-за которой появилась колонна бронетягов, снова наблюдается какое-то движение. Вновь увеличение перископа на полную.