На секунду она почувствовала себя ужасно неловко, находясь почти в конце своего страстного пылкого предприятия, и хотела, чтобы он продолжал думать, что она Поли. Хотя уже сомневалась в правильности этого.

Помогая себе рукой, чтобы войти в радушную женскую плоть, Синджин сделал плавное движение вперед.

Движение длилось доли секунды. Он был остановлен.

Исправив положение так, чтобы устранить мешающее препятствие, он двинулся в жаркое тепло Челси.

На этот раз отчетливо почувствовав девственную баррикаду.

Окончательно проснувшись, он сказал, необыкновенно смутившись:

– Ты не Поли.

– Нет, сэр, – тихо призналась Челси, чувствуя на себе легкий вес тела Синджина, его приятное тепло, его твердое возбуждение рядом с ее невинностью и то, что он явно ошеломлен, застыв в такой позе.

– Хариет не сказала, что посылает девственницу. – В его утверждении преобладал вопрос. – Ты что, мое бесплатное вознаграждение? – Голос Синджина был похотливым, пресыщенным, а ум быстро приспосабливался к изменившимся обстоятельствам, к тому, что совершенно неопытная женщина находилась у него в постели.

Его агент Сенека упомянул вскользь, что Хариет в этот раз взяла за каждую руку и ногу. Может быть, эта девственница была объяснением чрезмерно высокой платы? Ему было совершенно все равно, его деловые отношения с Хариет всегда были чрезвычайно дружескими.

– Ты боишься? – вдруг спросил он, сознавая, что девушка, находившаяся под ним, лежала совершенно без движения.

– Нет, – честно ответила она, страха не было среди приятных ощущений, блуждающих по ее телу; ей казалось, что она плывет между небом и землей.

– Это никак нельзя смягчить, дорогая, – тихо прошептал Синджин, стремясь утолить свое желание, пальцем мягко изучая ее девственную преграду. – Есть только один путь.

– Я понимаю, сэр, – спокойно вздохнула Челси, ей были странно безразличны сейчас последствия своего поступка в сравнении со странным колдующим жаром, пылающим в ее голове.

– Надеюсь, Хариет хорошо тебе заплатит, это не очень приятно, – добавил он. Он был очень возбужден и полон сексуального нетерпения, но слегка не в себе наедине с девственницей. Он не был уверен в том, что она чувствовала. Он понимал опытных женщин, их страсть проходила сложный, предсказуемый путь. Ему извиниться сейчас или потом? Ему вообще нужно извиняться? Хариет, наверняка, должна была дать хоть примерные подготовительные наставления крошке.

Разве что в случае, когда ее клиенты любили сцены с плачущими испуганными молодыми девушками у себя в постели.

При мысли об этом он спросил:

– Ты уверена, что хочешь это сделать?

– О, да.

– Поцелуй меня, – мягко приказал он, думая облегчить физическую боль другим ощущением.

И когда ее мягкие губы коснулись его губ, странное ощущение чего то знакомого мелькнуло в памяти на уровне подсознания – это упрямое маленькое воспоминание было немедленно потоплено в нахлынувшей волне возбуждения. Она чувствовала себя, словно в раю мягко, тепло и сладко; чувствовала свое маленькое, замечательное тело, широко расставленные ноги, подходящие под его большие размеры, ее сладкие губы были открыты под его прикосновением, звали его.

«От такого потрясающего восторга умирают?» – подумала Челси, понимая вдруг, почему герцог Сетский так алчно искал чувственных удовольствий.

Если всегда чувствуешь такое упоение, так безудержно пылаешь в агонии страсти, конечно, повторение этих незабываемых ощущений будет главным стремлением.

– Прости, – бессознательно прошептал Синджин еще до самого проникновения; его слова, как трепетное дыхание на ее губах.