– Больше не будет больно, – прошептал он, лаская пальцами изгиб ее щеки, его длинные волосы касались ее плеч, когда он лежал на ней. Его мужественность проникла в нее.

– Сейчас не больно, – сказал она со спокойным вздохом удовлетворения, думая о том, все ли так легко теряют девственность, все ли женщины чувствуют себя так, испытывая такое сильное желание, надеясь, чтобы волшебство продолжалось вечно. Ее теплые руки лежали у него на плечах, в эту минуту могущество его точеного тела принадлежало ей.

Он не двигался, целуя ее в губы, веки и мягкие брови, впадину носа, ароматную мочку уха; и Челси подумала, погруженная в легкую дымку своего высокого чувственного наслаждения: «Будет ли продолжение».

Затем он шевельнулся и осторожно скользнул глубже; в экстазе она сделала маленький глоток, испытывая неодолимое желание чувствовать его внутри себя. Когда он вышел из нее, она хныкнула от своей потери… короткий звук показался ему очень побуждающим.

«Она играет», – с любопытством подумал он, слегка изумленный ее живым страстным откликом. Разве , не предполагается, что девственницы ничего не выражают, пока их как следует не обучат? Но он проверил силу ее драматических способностей, сделав скользящее движение вперед, и, если укол ее ноготков ему в плечо – игра, она успешно прошла курс обучения.

Он начал двигаться в ритме, который предпочитал в его многочисленных вариациях, усовершенствованных в течение многих лет, доведя чувство оргазма до пикового состояния. Молодая девственница в его объятиях, прижимавшаяся к нему с удивительной несдержанностью, соответствовала его потребностям и желаниям.

Она не отпустила бы его, даже если бы он захотел, – обстоятельство удивительное и новое после десятка или более лет игры в любовь, с холодной изнуряющей изощренностью. И, ощутив, что у нее начался оргазм, он почувствовал то же, заполняя ее плоть с таким напором чувственной разрядки, какой не испытывал уже многие годы.

Он ощутил себя подростком, столь лихорадочен был его оргазм – исчезли мысли, растворился мир, из его груди вырвался глубокий стон удовольствия.

Челси закричала в конце, даже не осознавая своего высокого пронзительного крика, звук которого заполнил темноту комнаты с высокими сводами, наполнив его таким же сладким удовольствием. И когда она лежала, тяжело дыша, в его объятиях, он поцеловал ее влажные губы своими дрожащими губами.

Они лежали, словно выброшенные на берег тропическим тайфуном, их дыхание было неровным, их тела влажными от пота, в том дивном сладком изнеможении, не сравнимом ни с какими другими человеческими чувствами.

Но реальность постепенно вторгалась в их идеальное чувственное насыщение, и Челси сделала движение, чтобы встать.

– Нет, – лишь выговорил Синджин едва слышно, сильнее сжав в объятиях ее плечи.

– Мне нужно идти, – прошептала Челси, ее ум начал восстанавливать связь с практической стороной мира.

– Куда? – Осторожное удивление прозвучало в этом единственном слове. Проститутки Хариет будут находиться здесь две недели. Он это знал, потому что платил деньги.

Может быть, молодая девушка собиралась разделить свою необычную страсть с кем нибудь еще из его гостей? – «Навряд ли», – с собственническим чувством подумал он, чувствуя себя в эту минуту герцогом властелином.

– Сенека сказал мне, что Хариет повысила цену еще на тысячу гиней. Если я плачу за твою невинную головку, милое дитя, я хочу, чтобы мои деньги оправдали себя. – Его голос был мягким, но руки обнимали ее плечи, словно в железной хватке, и вес его тела, хотя и поддерживаемый локтем, не ослабевал. – Дай мне сладкое, милый утенок, – прошептал он, облизывая ее полную совершенную нижнюю губу.