– Оставьте его, – предложил другой мужчина, чуть более трезвый, чем остальные. – Он сказал, что собирается встать на рассвете, когда пошел спать.

– Только не говорите, что Святой спит наверху.

– Прелестный юноша действительно спит, я то знаю, потому что оставила его утомленное тело на герцогских простынях. – Замечательное контральто прежней компаньонки Синджина не потеряло своей красоты, несмотря на поздний час.

– Я говорю, приведите его. Он любит скачки и любит побеждать.

– Даю пятьдесят гиней, что он будет ворчать, если его разбудить. Он серьезно относится к лошадям, а утренние разминки начинаются рано.

– Даю пятьдесят гиней, он скорее не упустит шанса прискакать победителем к финишной черте. Давайте разбудим его.

– Я схожу за ним, – дерзко сказал Данкэн после того, как всю ночь пил шампанское, легкое в сравнении с шотландской «живой водой», которую настаивал он и его семья. – Он спал достаточно долго.

– Он спал всего несколько часов. Не беспокойте его.

– Ведите его вниз, – промурлыкала хорошенькая блондинка в шелковом платье цвета персика. – Мне нравится видеть его сонным.

– У него дьявольский характер, когда он сердится, – угрюмо добавил другой мужчина.

– Уже почти утро, – сказал Данкэн с ясностью, упущенной большинством из собравшихся гостей. – Посмотрите на небо.

Все посмотрели с разной степенью трезвости. Действительно, чернота ночи сменилась предрассветной отступающей серостью. И тогда, пока Синджин и Челси спали наверху, ничего не подозревая, созрело решение, что нужно разбудить его перед самым восходом солнца.

Данкэн поднялся по лестнице за герцогом Сетским, чтобы немного повеселиться с ним.

Синджин почувствовал себя необыкновенно обиженным, когда его стали трясти, как ему показалось, лишь несколько минут спустя, после того как он погрузился в глубокий приятный сон. Он проснулся достаточно, чтобы прорычать:

– Убирайся к черту.

Но рука лишь сильнее схватила его за плечо, и он услышал ответное рычание:

– Проснись или умри во сне!

Даже в полусне ум Синджина воспринял высказанное мнение.

Он широко открыл глаза.

Данкэн стоял над ним, держа канделябр в мускулистой руке, его лицо было темным от гнева.

Синджин моргнул дважды, стараясь понять потрясающую сцену.

– Что, черт возьми, с тобой случилось? – Голосом Синджин дал понять, что это грубый произвол.

Это был его дом, его вечеринка, и, если он решил спать, он будет спать, черт возьми!

– Добро пожаловать в семью, Синджин, – сказал Данкэн с резким сарказмом. – Или ты предпочтешь пулю в голову?

К этому времени суматоха уже разбудила Челси; голос Данкэна раздался как первый зловещий вестник несчастья. Она подумала о том, чтобы задержать дыхание, чтобы скончаться тут же на месте, но в семнадцать с небольшим жизнь еще что то обещала впереди, хотя и не очень много в данный момент. Поэтому она открыла глаза, взглянула на брата, находясь в не очень приличном виде, и сказала:

– Это не его вина, Данкэн. Будь добр, смени тон.

Синджин резко повернул голову, голос Челси – огромный дискомфорт в его мозгу. Он смотрел на нее долю секунды.

– Ты! – выпалил он. Затем он снова посмотрел на Данкэна, который стоял над ним, как воинственный Тор. – О, черт, – пробормотал он. Откуда, черт возьми, она пришла? Диана, Дина, черт, как, черт возьми, звали женщину, с которой он в последний раз делил постель. Хотя это не имело особенного значения в надвигающейся катастрофе, но вдруг ужасная догадка пронеслась у него в голове.

Он попался?

Все было подстроено?

Был ли он спасительным выходом из затруднительного финансового положения Фергасонов из Лоулэнда?

Он старался хоть немного протрезветь после долгой ночи празднования его успехов в Ньюмаркете.