– Я не буду с тобой разговаривать, я не скажу тебе ни слова, я даже думать не буду о том, чтобы тебя увидеть. Я останусь за занавесом своей смотровой площадки, далеко.

– Ты всегда такой сговорчивый? – дразняще сказала она.

– Всегда. – Он улыбнулся.

– Чем и объясняется, без сомнения, твоя репутация. – Оттенок несвойственной ей ревности послышался в ее голосе, неожиданной ревности, учитывая их недолгое знакомство, и нежелательной, но очевидной в ее мыслях, потому что она знала, каким сговорчивым он мог быть.

Он повел плечами, чтобы не раздувать огня, говоря на эту легковоспламеняющуюся тему. – Желаю тебе удачи с Туном, – сказал он приятным голосом после возникшего молчания.

– Ты будешь верхом?

Челси фыркнула, это произвело обезоруживающий эффект из за отсутствия всякого притворства. Пестрая смесь в одежде шла ей, она будила воображение и одновременно придавала свежесть и естественность.

– Навряд ли, если только мне удастся связать по рукам и ногам большинство членов моей семьи. Чифи сегодня будет на Туне.

– Он лучший. Возможно, тебе не нужно мое пожелание в удаче.

– Я приму его все равно. – Ее голос вдруг стал очень спокойным от воспоминания о том, как важна была каждая победа. – Ты привык побеждать. Для нас это не так привычно.

– Попривыкнете. – Он сказал это легко, но в глазах, скрытых под тенью ресниц, была целеустремленность.

Глава 13

Синджин подошел к ним после первых скачек с ангельским выражением лица и веселостью, которую она заметила, когда их глаза встретились.

– Я просто не мог удержаться, – сразу же сказал он, и Челси подсознательно задержала дыхание, ожидая катастрофы, – чтобы не поздравить вас, лорд Дамфрисский, с рекордной победой Туна.

Он понимал, что рискует, подходя к ним, но ему необходимо было видеть Челси, он думал и чувствовал, как заболевший любовью мальчик. Сердце нетерпеливо екнуло от такого бессознательного построения фразы. «Нет, – сражу же поправил он себя, – не любовью, а чем то еще».

И близко не было любви.

– Я надеюсь, вы думаете продать этого красавца, – добавил Синджин, он всегда был начеку, стараясь улучшить свою конюшню.

– Возможно, – угрюмо ответил граф, любая попытка серьезно сердиться на Синджина разрушалась от хорошего веселого настроения после победы Туна.

Повернувшись к Челси, Синджин любезно поклонился, и неожиданно ей пришла в голову мысль, что, несмотря на их близость, они, по сути, никогда до этого не встречались на публике. Он был одет официально, в противоположность своему обычному кожаному одеянию с бисером, в пиджак зеленого цвета, безукоризненно сшитый, подчеркивающий размах его плеч. Из под него немного выглядывал желто коричневый атласный жилет с вышивкой. Его рубашка была белоснежной; галстук аккуратно завязан; свежие замшевые бриджи скрывали мускулистые ноги; блестящие мокасины завершали совершенное изящество портновского искусства. От ветра ему на щеку упала прядь волос, напомнив ей ощущение его волос на ее лице, и она почувствовала, что краснеет.

– Ваш Тун, – сказал он с мимолетной, но сердечной улыбкой, предназначенной только ей, – замечательная лошадь.

– Спасибо, – сказала она, стараясь побороть румянец на своих щеках, усиленно подавляя воспоминания об их утре, когда Тун был зрителем в их любовной игре. – Мне жаль, что ваш гнедой не победил. Надеюсь, что ваши ставки были не очень высоки.

Ее отец внимательно следил за Синджином, а Данкэн и Нейл сомкнули ряды, как на параде, при его приближении. Только Колин смотрел на герцога с открытой сердечностью, не зная об обстоятельствах, связанных с Синджином и его сестрой.

– В этот раз да, – ответил он.