– И если бы она не умела отличать лошадь от барсука, это не имело бы значения, если говорить правду.

– Ты безнадежен, – смирившись, сказал Сенека.

– Возможно, да. – Синджин снова расплылся в довольной улыбке.

Глава 14

Остаток недели прошел также хорошо.

Лошади проигрывали с минимальным разрывом, так что ничего не было заметно.

Граф Дамфрисский выигрывал.

Синджин тоже считал последние дни Ньюмаркета очень прибыльными. В смысле будущей «недельной благодарности».

Когда в пятницу Туна выставили на продажу, Синджин купил его через агента, не уверенный, что граф продаст ему лошадь. И оставил распоряжение отправить чалого на север в одно из своих владений.

Цветы доставлялись в распоряжение миссис Макаулай в Прайори Коттедж каждый день, в то время, когда граф и братья Челси были на скачках. В среду были фиалки с причудливой запиской, заставившей Челси улыбнуться. Редкие орхидеи – в четверг, привезенные из домашней оранжереи Синджина. Махровые тюльпаны – в пятницу, поставленные в голубую с белым китайскую фарфоровую вазу в виде тюльпана из фамильной коллекции. А в субботу, после окончания соревнований, когда очень поздно Челси зашла в свою комнату, раскрасневшаяся от победы и улучшения их финансов, она обнаружила желтые розы, изящные однолепестковые розы, цветущие за много недель до своего времени.

Маленький мешочек из белого шелка, чуть больше хрупкой розы, был прикреплен к горлышку вазы из севрского фарфора. Развязав шелковый шнурок, она открыла собранную верхушку. Внутри находился настоящий лиловый бриллиант, украшавший брошь в виде цветка чертополоха. Перевернув ее, она прочла маленькую надпись, выгравированную на гладкой золотой табличке: «Как глаза у шотландской красавицы…»

А на карточке, воткнутой глубоко в цветы, Синджин написал: "Мои гости уедут в воскресенье утром.

Приходи ко мне, когда сможешь".

Потребовались некоторые усилия, чтобы проводить гостей к утру в воскресенье. Беспрецедентное усилие, по сути, потому что развлечения в Ньюмаркете обычно продолжались еще несколько дней, а иногда и недели после завершения соревнований.

Поэтому, когда он после обеда в субботу вечером, когда убрали скатерть, объявил, что все экипажи будут готовы для путешествия к девяти часам, раздался многоголосый шум протестов и удивления.

Развалившись в кресле во главе стола, лениво поглаживая ножку своего винного бокала, дружелюбно посматривая, он терпеливо дожидался, пока стихнут возмущенные голоса.

– Для тех, кто находит ранние вставания непривлекательными, – мягко начал он, – мои люди сделали распоряжения в Ред Лаян и Рэм Ин для тех, кто предпочитает, чтобы их не будили утром.

Он уже приказал управляющему и экономке проследить, чтобы прислуга упаковала вещи гостей к вечеру, и девочки Хариет были извещены о новом расписании.

– Приношу свои извинения за изменения в планах.

– Кто то из родственников умер, старина? – осведомился Фреди Арбустер со все еще поднятыми от удивления бровями.

– Никто из тех, о ком я знаю, – ответил Синджин с радушной улыбкой.

– В чем тогда дело? – спросил Ворвик. – Прекращаешь кутеж? Ты не страдаешь болезнью печени? – Он был не единственным из гостей, кто заметил, что Синджин уклоняется от веселья последние несколько ночей.

– Мое здоровье в полном порядке.

– Может быть, ты дьявольски расстроен. Проиграв столько скачек?

– Вовсе нет. – Его веселость была очевидна.

– Стареешь, старина? Не можешь вынести? – сказала одна молодая голова.

– Если вам нужно знать, – наконец сказал Синджин, – я утром уезжаю.

– Ты нам не нужен здесь.