-  Огонь-то огнем, - вмешался в разговор второй, - только ты с нашим барином поосторожнее, а то не дай бог, осердится и чего тебе нарушит. Он когда в раж впадает, себя не помнит. Одну барышню арапником да смерти забил, другую ели живую отпустил помирать.

    -  Это правда, - подтвердил первый, - они с прежним управителем, тем, что в волка обратился, знатно чудили. Все друг другу доказывали, кто из них бойчее.

    Мужики спокойно стояли передо мной, и мы мирно разговаривали, пока первый, вздохнув, не подал товарищу знак и попросил:

    -  Пошли что ли, барыня, а то и нам на орехи достанется.

    -  Пошли, - согласилась я и встала с постели.

    От борьбы мое оружие вылезло из-под ремня, и нужно было его поправить, чтобы случайно не выронить по дороге.

    -  Вы отвернитесь, я себя по женскому делу в порядок приведу, - попросила я.

    Простосердечные мужики без возражений отвернулись. Я подняла рубашку и умастила пистолет и нож. Теперь можно было отправляться навстречу подвигам.

    -  Ну, что, скоро ты? - спросил первый.

    -  Готова, пошли!

    Мы гуськом вышли из покоев. Спальня Трегубова была на втором этаже и чтобы туда попасть, нужно было вернуться в общий зал, затем подняться наверх по парадной лестнице. В доме был подозрительно тихо. Никто не слонялся как обычно по своей нужде, в общих покоях, из комнат не было слышно храпа. Казалось, что все знали, что сейчас происходит, ждут развития событий и приникли к дверным щелям.

    Мужики шли молча, выполняя знакомое действие. Я шагала между ними и тоже молчала. Стараясь не скрипеть ступенями, мы поднялись наверх и коротким коридорчиком подошли к спальне Трегубова. Дверь в нее была плотно закрыта.

    -  Давай, Емеля, твоя неделя, - обратился первый похититель к товарищу.

    Тот вытащил из-за пазухи мешок, развернул его и тихо мне сказал:

    -  Ты, барыня, не сомневайся, он чистый, жена только сегодня постирала.

    -  Ладно, начинайте, только осторожнее, сильно меня не помните, - попросила я.

    Емеля расправил большой мешок и осторожно надел мне его на голову, потом продернул вниз края, и я вся оказалась внутри.

    -  Постучи сам, а то мне боязно, - попросил Емеля товарища.

    Тот помедлил, потом осторожно постучал в дверь костяшками пальцев. Я услышала шаги, скрипнули дверные петли, и тихий голос Платона Карповича спросил:

    -  Ну, что доставили?

    -  Точно так-с, - доложил первый.

    -  Сильно брыкалась?

    -  Это как водится, очень резвая барыня, чуть Емельке глаза не выцарапала!

    Кузьма Платонович довольно хмыкнул и приказал:

    -  Ладно, заносите.

    Я приготовилась и придержала, чтобы не выпало, оружие. Мужики бережно меня подняли и внесли сначала в кабинет Трегубова, оттуда в спальню. Я замычала и начала вырываться.

    -  Сюда, сюда, несите, - указывал Кузьма Платонович, забегая вперед и демонстрируя хозяину свое рвение. - Кладите ее на полати. А ты голубушка не бунтуй, тебе теперь ничего не поможет! - добавил он, обращаясь уже ко мне.

    Меня положили на что-то мягкое и отпустили. Для пущей важности я еще подергалась, поболтала ногами, после чего сделала вид, что смирилась.

    -  Снять с нее мешок или как? - спросил первый мужик, чьего имени я так и не знала.