Я так устала за день, что как только приклонила голову, сразу же заснула, и у нас с ним ничего не было. Зато утром, едва я открыла глаза, Алеша сразу же на меня набросился. Конечно, я ему не отказала. Мне уже начинала нравиться семейная жизнь. Я знала, что без церковного благословения то, что мы делаем с Алешей, было грехом, но я знала, что Господь милосерден и когда-нибудь простит раскаявшихся грешников. Тем более что грех был так сладок, что у нас просто не было сил от него удержаться.

    -  Знаешь что, - предложила я Алеше, - давай скажемся больными, и целый день не будем вставать.

    -  Ну вот, а говорят, что сексуальная революция произошла в России в конце двадцатого века, - загадочно и непонятно, сказал он, - а она уже была неактуальна в восемнадцатом.

    Я попросила Алешу объяснить, что значат эти его слова. И кажется, сделала это зря. Объясняя, что такое сексуальная революция, он так замучил меня ласками, что мы оба опять уснули без сил. Разбудил нас Фрол Исаевич, когда утро было в разгаре. Оказывается, за Алешей прислали от самого владыки. Он сначала не хотел ехать, сказался больным, но я его уговорила. Все-таки владыка ближе к Богу, чем простая крестьянка и сможет замолвить перед ним за нас словечко.

    Не успел Алеша уехать, как ко мне с двумя куклами пришла Дуня, увидела, что я лежу в постели голой и опять начала приставать с расспросами. Хоть я и не хотела говорить с ней на грешные темы, пришлось выполнить обещание и на куклах показать, что бывает между мужчинами и женщинами. Дуня все посмотрела и стала задумчивой. Как и меня, ее волновал вопрос, не грешно ли все это.

    Тогда я ей сказал Алешиными словами, что если бы люди боялись придуманных грехов, то на земле давно никого не осталось.

    -  Все равно боязно, - сказала она. - Я все-таки лучше до венчания Семену ничего не позволю.

    -  А что, он просит?

    -  А то! В каждом темном углу зажимает.

    -  Хорошо тебе, - грустно, сказала я, - тебя он под венец поведет, а я не жена, не вдова, а сплошная грешница.

    Мы обнялись, вместе поплакали и пошли рассматривать и мерить вчерашние обновки. Алеша как уехал к владыке, так и вернулся только к вечеру. Я ему обрадовалась, но в комнату с ним не пошла. После утренней сексуальной революции у меня еще болело все тело.

    Правда он не настаивал, оказалось, что его позвали в гости к какому-то большому начальнику. Я осторожно спросила, будут ли там женщины. Алеша меня поцеловал и успокоил, что только одни мужчины, но я ему не очень поверила. Решила его испытать и попросила проверить в нашей комнате, как я изучила буквы. Мы остались вдвоем, а он вместо того, чтобы потащить на полати, начал заниматься со мной грамматикой. Это было странно, обычно он не упускал возможности побыть со мной наедине.

    -  Ты просто молодец, - похвалил он меня, когда проверил, все что я успела запомнить из букв и слогов. - Никогда не думал, что человек так легко и быстро может научиться читать.

    Я не стала его разочаровывать, и не созналась, что просто пользуюсь его головой. Он читал сам, а я только повторяла за ним слова.

    Когда пришло время, Алеша собрался и ушел в гости, а я осталась одна, но продолжала за ним мысленно наблюдать. Правда на расстоянии я слышала его хуже, чем вблизи. Но скоро мне следить за ним прискучило. Там где он гулял, ничего интересного не происходило. Баб и девок в компании не было, и говорили только о царе и всяких новых порядках. Это было не интересно, и я занялась другими, важными делами. Теперь, когда у меня появилось много вещей, забот у меня заметно прибавилось. Богатство требовало постоянного ухода и внимания.