-  Ну, вот и все, - сказал нам владыка. - Поздравляю вас, дети мои, будьте счастливы и идите с Богом.

    Мы поцеловали иерею руку, за все поблагодарили и вышли из храма. Теперь, когда свершилось таинство венчания, я почувствовала, что с души у меня словно спал груз греха. А вот Алеша ничего такого не испытывал, он сильно хотел спать. Церковный ритуал показался ему длинным и неинтересным. Мне стало обидно, что он ничуточки не взволнован и всю дорогу назад, я шла молча. Когда мы вернулись к Котомкиным, Алеша отрезвел и, мне показалось, он уже начал жалеть, что на мне женился.

    Я полностью сосредоточилась на его мыслях и начала понимать, что в наших отношениях не все просто. То, что он меня любит, сомнений не было, но его вдруг начала пугать моя способность читать мысли. Еще он думал о том, что между нами огромный культурно-временной барьер и когда утихнет страсть, ужиться вместе людям разных культур и понятий будет почти невозможно. Самое удивительное, но я понимала, что он прав. От всего этого, мой большой праздник получался совсем не радостным. Думать о какой-то культуре в ночь собственной свадьбы я не собиралась. Я хотела одного, чтобы он любил меня без памяти, и даже знала, как этого добиться.

    В комнате Алеша зажег свечу и тяжело опустился на стул. У него болела голова. Нужно было спасать положение. Я подошла к нему вплотную и заглянула в лицо. Он попытался улыбнуться, но это у него не получилось. Улыбка вышла мучительная и виноватая.

    -  Поможешь мне снять платье? - грудным голосом, попросила я.

    Он сразу встал и начал расшнуровывать корсаж у меня на груди. Его неловкие пальцы касались моей голой кожи, и это меня возбудило.

    -  Нам нужно немного выпить, - хрипло сказал он, когда платье, скользнув по телу, легко упало к моим ногам.

    -  Да, любимый, конечно, - ответила я и подошла к открытому окну.

    На дворе уже рассветало. Я знала, что он всегда любуется моим молодым, красивым телом, и понимала, что мне делать, чтобы у него снесло башню. Правда, какую башню, я не знала, это не я, а он так, обычно, говорит. Алеша с трудом отвел от меня взгляд и тоже подошел к столу. Тогда я села на край полатей так, что бы ему было видно меня всю. Он, стуча горлышком по краям лафитников, торопливо, налил две рюмки и подошел ко мне. Теперь уже нас обоих била дрожь.

    -  Вот, - сказал он, протягивая мне вино.

    Не слушая, я поднялась, обхватила его шею руками и прижалась нежным телом к его груди. Он застыл на месте, продолжая держать лафитники в широко расставленных руках. Я не говоря ни слова, быстро расстегивала его одежду. То, что творилось в его голове, я даже не рискну пересказывать. Кажется, он называл свои мысли эротическими фантазиями.

    Теперь, когда между нами больше не было греха прелюбодеяния, я могла позволить себе делать со своим мужем, все что нам взбредет в голову. И это розовое, раннее летнее утро, я полностью подарила ему. Для того чтобы он убедится, как хорошо иметь жену, способную понимать то, что нужно мужу. И никакая чужая культура не помешает нам дарить друг другу радость и наслаждение. И я дала ему все, что он хотел получить. Может быть даже больше того. Ласки наши стали необузданны и бесстыдны.

    -  Девочка, что ты со мной делаешь! - стонал он. - Ты чудо!

    -  Я люблю тебя, - шептала я в ответ, - и буду любить всегда.

    Мы оба забыли про усталость и терзали друг друга бесконечными ласками и поцелуями. Мне кажется, я впервые поняла, как важно в любви понимать и чувствовать что нужно любимому человеку.