Он с трудом отвлекся от заманчивой перспективы улечься рядом со мной - бодро вскочил на ноги, чмокнул меня в щеку и, наконец, оставил одну. Только тогда я смогла уснуть. Жаль, что выспаться мне так и не удалось. Как обычно бывает в деревянных домах, слышимость здесь была такая, что долго не обращать внимания на беготню по коридору, хлопанье дверей, скип половиц, я не смогла и проснулась. Вставать не хотелось, и я понежилась на мягкой перине. Однако долго валяться в постели не получилось, пришла, соскучившись по общению, Дуня. Она без стука проскользнула в комнату и уставилась на меня так, будто видела первый раз в жизни.

    -  Ты это что? - удивленно спросила я.

    Дуня покраснела, но глаз с меня не сводила. Она плотно прикрыла за собой дверь и только после этого спросила:

    -  Алевтинка, а почему ты такая голая?

    -  Жарко, запарилась под одеялом, - ответила я, первое, что пришло в голову.

    -  А ты и спала так? - продолжила она допрос. - А как же Алексей Григорьевич?

    -  Что Алексей Григорьевич? - уточнила я, хотя и без того знала, о чем она думает. Потом не удержалась и похвасталась. - Мы сегодня ночью обвенчались!

    -  Я знаю, о вашем венчанье уже все говорят, - сказала Дуня, думая совсем не о нас с Алешей, а о том что и она бы могла так красиво лежать в постели, закинув руку за голову, перекрестив ноги и круто выгнув бедро, наивно полагая, что была бы еще красивее меня. - А тебе не стыдно так быть при мужике?

    -  Вот глупая, - засмеялась я, - что же здесь стыдного? На то мы и бабы, чтобы мужиков радовать своим голым видом.

    Дуня нахмурилась, даже мысль о том, что и ее будут жадно рассматривать чужие глаза, взволновала, но она застыдилась сама себя и твердо сказала:

    -  Я бы так никогда не смогла!

    -  А если Семен после свадьбы попросит тебя раздеться?

    -  А зачем это ему? - удивилась она. - В бане другое дело, а так-то к чему?

    Вопрос был не простой. Еще вчера я ответила бы на него так, как положено, отвечать девушке, уклончиво, чтобы все равно никто ничего не мог понять, но теперь, когда у меня в голове кроме своих мыслей были еще и мужские, то сказала прямо:

    -  Значит, они так устроены, что им приятно на нас смотреть. Тебе, что жалко, если он тебя увидит без одежды?!

    -  Не жалко, а стыдно. А можно я с тобой рядышком полежу? - вдруг спросила она.

    -  Зачем? - удивилась я.

    -  Ну, ты так красиво лежишь, мне тоже захотелось так же красиво полежать. Ну, пожалуйста, Алевтинущка! Ты не бойся, никто не узнает, Алексей Григорьевич ушел со двора, тятя в мастерской, а мама со стряпухой в огороде.

    Будь я прежней, наверное, никогда бы не пошла на такую шалость, но теперь я только пожала плечами:

    -  Если хочешь, ложись!

    Дуня засмеялась от удовольствия, быстро сбросила сарафан и рубаху и плюхнулась рядом со мной на перину.

    -  Ну, как я тебе? - спросила она, принимая соблазнительную по ее мнению позу.

    Я посмотрела на Котомкину мужскими глазами. Если говорить честно, ничего в ней не было особенного, только что молоденькая и гладкая.

    -  Все, полежали, и хватит, - сказала я, вставая с постели.

    -  А почему ты на меня так странно смотришь? - вдруг спросила Дуня.

    -  Что значит странно? - удивилась я, надевая рубашку.