К сожалению, мой бедный разум с большим трудом справлялся с тем валом информации, которую я «скачивала» из Алешиной головы. Узнай он от меня, то, что я познала за свою короткую жизнь, к его знаниям добавилось бы очень немногое, ну, скажем, наши сельские события, обычаи, может быть, умение доить корову, прясть, ткать. А мне теперь предстояло понимать и уметь делать такие вещи, о которых в наше время ни один человек на земле, не имеет никакого представления.

    Пока я ломала себя голову, как распорядиться новым опытом, Алеша в своем сне начал заниматься со мной любовью. Как я не сопротивлялась ярким образам его сновидений, невольно начала включаться в любовную игру и одновременно, ощущать и то, что положено чувствовать только мужчине. Я держалась, сколько могла, старалась отвлечься и заблокировать его воображение, но эмоции оказались сильнее доброй воли и нервная система пошла в разнос. Такого странного состояния за весь короткий опыт половой жизни у меня еще не было. Когда возбуждение достигло пика, меня начал сотрясать двойной оргазм. Тело само собой выгибалось в конвульсиях и только до боли сжатые зубы, помогли мне удержаться от рвущегося из горла крика.

    Не знаю, что в тот момент происходило в голове мужа. Алеша, не просыпаясь, потянул меня к себе, сдавил меня в объятиях, и въяве, овладел моим телом. Я почувствовала, как меня всю внутри обожгла его ворвавшаяся в мое тело страсть. Это было что-то необыкновенное! Я вскрикнула, оттолкнула его от себя и долго лежала без сил и желаний, отдыхая от затухающего наслаждения.

    -  Алечка, что с тобой? - проснувшись, испугано, спросил Алеша, поворачивая к себе мое лицо и заглядывая мне в глаза. - Ты вся вспотела! Тебе опять плохо?

    Я с трудом подняла веки и посмотрела на него. Он как будто плавал надо мной в густом тумане.

    -  Нет, все хорошо, - собравшись с силами, ответила я, - просто что-то приснилось.

    -  Господи, как ты меня напугала! Мне показалось, что у тебя жар, давай я тебя вытру.

    Я не смогла даже возразить, когда он начал возиться с моим обессиленным телом. Вытерев меня полотенцем, Алеша встал и быстро оделся.

    -  Ты еще поспи, - виноватым голосом, сказал он. - Прости, я вчера был пьяным и вел себя как эгоист. Ты совсем со мной измучилась.

    Я машинально отметила про себя, что теперь правильно понимаю, что значит «эгоизм» и отрицательно покачала головой. В конце концов, в медовый месяц небольшие половые излишества вполне логичны и извинительны.

    -  Ты куда собрался? - приходя в себя, спросила я.

    -  Пойду, навещу владыку, как там с его чирьями. Ты, знаешь, мне этот епископ очень понравился, хороший старикан - правильный!

    Алеша на прощание наклонился и поцеловал меня в губы, потом, как бы невзначай, присел на край постели и поцеловал еще несколько раз уже совсем в другие места. Чем это должно кончиться, можно было догадаться и без моего дара. В голове у него уже завертелись сладострастные образы.

    -  Иди уже, - попросила я, пресекая его попытки пристроить руки в неподходящих для них местах, - скорей уйдешь, скорей вернешься. Мне хочется отдохнуть.

    Он с трудом отвлекся от заманчивой перспективы улечься рядом со мной - бодро вскочил на ноги, чмокнул меня в щеку и, наконец, оставил одну.