Не буду лукавить, в гаданье я верю. Мне как любому человеку интересно узнать, что ожидает в будущем. Однако это странный человек, непонятно почему, вызывал у меня не столько любопытство, сколько внутреннее беспокойство.

    -  А вы на чем гадаете?

    -  Я гадаю по звездам, огню, воде, снам, полету птиц, и много еще по чему, но вам я буду гадать по руке, - предложил он.

    -  Хорошо, я согласна. Что мне нужно для этого сделать? - подозрительно спросила я, зная, что гадатели больше всего любят, когда им золотят ручку.

    -  Сначала подай мне воду, потом покажи свою левую руку, - сразу перешел он на фамильярную форму общения.

    -  Хорошо, - согласилась я, потянулась, зачерпнула воду ковшиком из ведра и протянула колдуну.

    Костюков ковшик не взял, вместо того обхватил мое запястье своими тонкими, холодными пальцами. Я вздрогнула, но руку не отдернула.

    -  Это хорошо, что ты не пролила ни капли воды, - сказал он, отпуская меня, - теперь дай левую руку.

    Я послушалась. Илья Ефимович, перевернул мою ладонь вверх и внимательно ее рассмотрел. Я ждала, что он скажет, но Костюков опять закрыл глаза и откинулся на свою постель. Мне показалось, что он то ли заснул, то ли умер. Сидеть рядом со спящим человеком было неловко, но я терпеливо ждала. Сколько времени все это продолжалось, не знаю, мне показалось, что долго. Казалось, что он так и не проснется, но он все-таки открыл глаза и заговорил:

    -  У тебя непростая судьба, и какой она будет, зависит от тебя самой.

    После того, что я претерпела, долгого напрасного ожидания, услышать общие слова было обидно. Я почувствовала себя обманутой, хотела встать и уйти, но Костюков, после паузы, продолжил:

    -  У тебя, Алевтина, три выбора жизненного пути. Ты можешь остаться обычной женщиной, жить тихо, в достатке, родить троих детей и умереть при родах четвертого. Случится это через шесть лет и три месяца.

    -  Целых шесть лет, но это же много! - обрадовалась я.

    -  Это очень мало, - тихо ответил он, - ты умрешь, и твои малолетние дети останутся сиротами. У тебя есть и другой путь, претерпеть большие беды и трудности, но прожить долгую интересную жизнь. Выбирать тебе, только сделать это придется сейчас, иначе твоя жизнь пойдет по третьему пути, а какой она будет, я по твоей руке не узнал.

    -  А по чему это можно узнать? - спросила я, но он только усмехнулся одними губами и покачал головой.

    -  Я не могу знать того, что мне знать нельзя! Этого мне не дано. Ты можешь выбрать лишь из двух возможностей. Если ты хочешь спокойной жизни, то вам с мужем нужно сегодня же отсюда уехать. Причем не туда где вы были раньше, а куда глаза глядят. Если выберешь долгую, трудную жизнь, то можете до завтрашнего дня остаться здесь, а потом вернуться на старое место. Третья твоя судьба для меня темна и загадочна. Если выберешь ее, то делай, что хочешь, но ты можешь умереть завтра, или прожить сто лет, этого, просто, никто не знает.

    И учти, все, что я тебе сказал, не должен знать ни один человек на земле. Стоит тебе кому-нибудь проговориться, на тебя обрушатся непоправимые беды.

    От всего, что он наговорил, у меня голова пошла кругом. Причем Костюков был так уверен в своих словах, что я не усомнилась, что он говорит правду.

    -  А если я выберу третью возможность, то, что мне нужно делать? - на всякий случай уточнила я.

    Илья Ефимович открыл глаза, посмотрел на меня с непонятным выражением то ли сочувствия, то ли сожаления, однако ответил:

    -  Тогда ты должна будешь забыть о нашем разговоре и жить так, как у тебя получится.