На двенадцатый или тринадцатый день, мы, по правде сказать, даже дни не считали, проблемы, казавшиеся поначалу такими далёкими, встали в полный рост. Последний мешок полетел в море вчера вечером, бодрое бульканье надувного аппарата уже затихло, высота была внушительной, метров четыреста или даже больше, но этот рывок ввысь последний, больше мы подняться не сможем. Водная гладь по-прежнему казалась бесконечной, горизонт не радовал нас такой долгожданной полоской земли.

Плюнув на всё, я ещё раз сверил по компасу направление, после чего, присел на лавку и закрыл глаза. Вертелась в голове мысль, что из окончательно сдувшегося шара можно вырезать подобие паруса, так ведь натянуть его не на что. Да и материал там своеобразный, не так-то просто его резать. В раздумьях я, похоже, задремал. Когда проснулся, начинало темнеть, заглядывать через борт было лениво, поэтому я просто ждал посадки на воду. Курт в это время как раз отправился по нужде, а когда возвращался на место, то вдруг замер, уставившись куда-то вдаль. Рост позволял ему смотреть поверх бортов. Эмоции на его каменном лице прочитать было невозможно, но взгляд говорил о многом. Я встал с места и, встав на лавку, проследил, куда он смотрит. Так и есть, далеко впереди, на самом краю бесконечного океана мелькнула тоненькая жёлтая полоска.

— Земля, — негромко произнёс я.

— Да, это земля, — подтвердил как всегда невозмутимый Курт.

— Земля? — подскочил задремавший Эванс.

— Земляаааа!!! — заорали подскочившие близнецы.

Однако, радость была преждевременной. Во-первых, далеко не факт, что земля эта не окажется очередным ненужным нам островом. Во-вторых, расстояние до неё было очень и очень серьёзным, а шар продолжал снижаться. Но, как бы то ни было, а сам факт того, что цель нашего путешествия видна, ощутимо взбодрил всю команду.

— Придётся плыть, — напомнил я коллективу.

— Ничего, справимся, важно, что земля есть, и мы её видели, — сказал Эрнесто.

Видели — подходящий термин. По мере снижения шара суша периодически пропадала из виду, потом появлялась вновь. Маги снова забормотали заклинания, но особого эффекта я не заметил. Оставалось ждать. Мы и ждали, шар, надо отдать ему должное, держался долго. Уже стемнело, скоро время перевалило за полночь, а мы всё ещё летели. Только когда на востоке показался край солнца, гондола плавно коснулась килем волн.

Спохватившись, мы принялись за работу. Нужно было как можно скорее отделить от гондолы полусдувшийся шар, пока он не накрыл нас покрывалом. Когда канаты были перерезаны, а рейки срублены, оставшийся без груза шар взмыл в небо, а наше теперь уже плавстредство окончательно встало на воду. Создатели предусмотрели для него возможность держаться на воде, но вот с передвижением было сложно. Лавки годились в качестве вёсел, но беда была в том, что из-за высокого борта достать таким «веслом» до воды мог разве что Курт.

Все повернулись к магам, ожидая увидеть хоть какую-то помощь. Но оба только беспомощно разводили руками. Плюнув, я начал выламывать лавку. Свесившись через борт, я вытянул руки и смог погрузить край доски в воду, изнутри Эванс ухватил меня за пояс. Через некоторое время мы гребли уже в четыре доски. Движение было ужасно медленным, но это было лучше, чем ничего.

Тут, наконец, своё слово сказали маги. Точнее, сказал его Фёдор, а они только повторили. Перед носом «корабля» образовалась воронка пятиметрового диаметра, в которую нас начало затягивать, но воронка эта тут же отодвинулась, в результате посудина сделала небольшой рывок вперёд.