— Но? — нетерпеливо спросил Балтазар.

— Но снова зазвучал этот звук, был он уже не такой громкий, но он по-прежнему пробирал до костей. Я от этого пришёл в себя, но драться уже не мог. Но это и не понадобилось. Вся нечисть, какая только была здесь, а было их, поверьте, немало, развернулась и стала удирать со скоростью испуганного зайца. Маги даже открывали порталы и уходили через них. Им даже никто не выстрелил вслед, настолько все растерялись.

— Думаю, так на них подействовало уничтожение артефакта — сказал Балтазар. — Слышишь, Виктор, это действительно победа, пусть и не окончательная.

— Отлично, коли так. Я рад. — Сказал я и пошёл в казарму.

Переступив порог дома, так быстро ставшего для меня родным, я огляделся единственным глазом и вздохнул с облегчением. Все наши были живы, хотя потрепало парней весьма чувствительно. Курт сидел на кровати с забинтованной головой, при этом бинт постепенно пропитывался кровью. Эрнесто сидел спиной ко мне. На его смуглой спине была глубокая резаная рана длиной, наверное, сантиметров тридцать, которую сейчас пытался зашивать сильно хромающий Эванс. Близнецы были целы, только у Билла была забинтована кисть руки. Эрни вряд ли принимал участие в сражении. Целым был и Сэм, хотя его чёрное лицо было так исцарапано, словно он пытался поцеловать разъярённого кота.

— Перестань дрожать! — строго прикрикнул командир на мексиканца, — согласен, больно, игла тупая, нитки грубые. Но ничего другого нет, я зашиваю, как могу и чем могу, а доктор Абель не осьминог, у него куча раненых.

— Понимаю, — сквозь зубы процедил Эрнесто.

Курт сложил вчетверо свой ремень и протянул его страдальцу.

— Закуси.

Эрнесто изо всех сил сжал зубами толстую кожу. А Эванс выудил из стакана со спиртом новый короткий кусочек нити и стал вдевать в кривую иглу.

— Не помешаю? — спросил я, присаживаясь на кровать, — Курт, возьми свой арбалет, он мне действительно пригодился.

— Ты жив?!! — хором воскликнули все, Эрнесто при этом встрепенулся и сразу замычал от боли.

— А чему вы так удивлены? — не понял я, — умирать я точно не собирался, над жерлом вулкана летать, конечно, никому не советую, но сам я после этого, как видите, выжил.

— И ты уничтожил этот кусок дерьма? — спросил Эванс, продевая в кожу Эрнесто очередную нитку.

— Да, — выдохнул я, — это победа, пусть не окончательная, но всё же.

Эванс продел последнюю нитку, после чего принялся одну за другой завязывать их на узлы, стягивая края раны. Эрнесто мычал, но не двигался, хотя казалось, что он вот-вот перекусит ремень Курта. Когда был затянут последний узелок, Эванс полил шов спиртом из бутылки, вызвав новый взрыв яростного мычания, после чего налил порцию спирта в стакан и протянул измученному мексиканцу.

— Выпей, и ложись отдыхать, — сказал он, накладывая повязку в один слой, — может, теперь ты запомнишь, что надевать броню нужно всегда.

Парень с величайшим облегчением выплюнул ремень и взял в руку стакан. Опрокинув в себя спирт, он запил его водой из большой жестяной кружки, после чего плюхнулся на кровать лицом в подушку и через несколько минут уже исправно храпел.

Остальные сели за стол и тоже разлили спирт по стаканам. Сэм с серьёзным видом начал говорить что-то на тему того, что до двадцати одного года спиртное нельзя, чем вызвал дружный хохот Эрни и Билла. Смутившись, он тоже взял стакан.

Я, встав во главе стола, попытался произнести тост:

— Друзья, сегодня мы одержали победу над силами зла. Не только мы, понятно, но то, что в этом есть немалая наша заслуга, неоспоримо.