Проснулся я посреди ночи, не знаю, сколько было времени, часов у меня так и не появилось. Разбудил меня гром, с вечера небо было ясное, а теперь разразилась гроза, а судя по завыванию ветра, ещё и буря. Меня это, как ни странно, обрадовало. Хоть какие-то перемены. Надев штаны и тапочки, я вышел во двор. Над выходом имелся небольшой навес из досок, но от дождя он почти не защищал, сильный ветер делал струи дождя почти горизонтальными, а направление их часто менялось.

Молнии сверкали почти безостановочно. Светящиеся зигзаги перечёркивали небо во всех направлениях. Так же непрерывно гремел гром. Картина завораживала. Не знаю, почему, но именно сейчас этот мир перестал казаться мне адом. Нормальный живой мир, где действуют законы природы, случаются катаклизмы, живут люди и животные, цветут цветы и бушует море. Из памяти почти исчезли ходячие мертвецы, маги, ведьмы, личи, разные непонятные создания, которым, по словам Фёдора, когда-то принадлежал мир.

Не знаю, сколько я простоял так. По лицу стекала вода, одежда промокла насквозь, а я всё стоял не в силах даже на миг оторваться от этого зрелища. Только когда грозовой фронт снесло в сторону, а на небе появились звёзды, я вдохнул полную грудь прохладного, пахнущего озоном воздуха и отправился спать.

Проснулся поздно. Все уже давно встали. На столе меня дожидалась тарелка с остывшей кашей. Съев несколько ложек, я отставил еду и пошёл к остальным.

Мои коллеги по опасному ремеслу были заняты кто чем. Курт сосредоточенно протирал тряпочкой спортинвентарь, Эванс качал пресс на доске, близнецы пытались сменить повязку Эрнесто, у них ничего не получалось, поскольку та пропиталась кровью и присохла намертво, оставалось только полить какой-то жидкостью из пузырька и ждать. Сэм, поставив на лавку глобус, ходил вокруг него кругами. И ведь понимает, что золото здесь ни к чему, но и расставаться с ним не хочет.

— Что думаешь, Сэм? — спросил я.

— Не знаю, что делать, — растерянно проговорил он, — я хотел бы его переплавить, но он такой красивый, может, продать кому?

— А зачем? Деньги тебе всё равно не пригодятся. Поставь на полку, будем на него любоваться.

— Всё время забываю, — пожаловался Сэм, — всю жизнь думал, где достать деньги, а теперь не могу привыкнуть, что они не нужны.

— Лучше географией займись, — посоветовал я и покрутил глобус. Самый обычный, как в школе, кривая ножка, спица-ось и полый шарик. Только не картонный, выкрашенный в голубой и зелёный цвета, а золотой, на который материки нанесены гравировкой, а горы показаны рельефно. География в целом совпадала, хотя, вот Британские острова вовсе не острова, на месте Ла-Манша небольшой перешеек, Индия другой формы, Гималаи едва заметны. Посреди Атлантики торчит наш остров, размером, кстати, ощутимо больше Сицилии, и здесь, на одноцветном глобусе, он словно бы выделялся более тёмным, красноватым цветом. Видимо, в золото нарочно добавили капельку меди, кто и зачем это сделал, оставалось неясным, как будто знак «Вы находитесь здесь».

Я немного покрутил земной шар и рассмотрел другие отличия от нашего мира, ничего особенного в глаза не бросилось. Сахалина нет, Япония имеет другую конфигурацию, Аральское море огромных размеров. А это что? Где-то у берегов Африки, конкретно Анголы, находился ещё один неизвестный остров. Был он гораздо меньше нашего, форма его напоминала треугольник, его тоже не было на карте моего мира, и его тоже отличал тёмно-красный цвет. Я специально развернул шар нужной стороной к свету и внимательно присмотрелся, так и есть, ошибки быть не может, выделен так же, как и наш. Тщательный осмотр глобуса показал, что больше пятен на нём нет.

Я отставил модель земли и задумался. Подумать было о чём. Итак, некто засунул Фёдора в тюрьму.