|
Но мои родные – фермеры, а на фер-ме много не заработаешь. Я был первым, кто закончил университет в нашей семье. Родители так гордятся мной. Мне пишут даже дальние родственники. Шлют печенье… и деньги тоже высылали. А теперь я в состоянии помочь им. – Ты милый. – Я счастлив помочь родным. Они оказали мне неоценимую поддержку. Я не хотел стано-виться фермером, и отец позволил мне самому сделать выбор. Поэтому я в некотором роде обя-зан им всем, что имею. И поэтому не мог жениться на тебе тогда. Не был готов. – Почему ты не рассказывал мне об этом? Я не дала тебе шанса, – ответила за него Алек-сис. Она была так зла и обижена, что избегала Дилана остаток семестра. – Но ты мог бы объяс-нить, что чувствуешь себя в долгу перед семьей. Мы ведь встречались почти два года. – О… ты была девочкой из большого города. – Думаешь, я бы не поняла тебя? О, перестань, мне казалось, ты обо мне лучшего мнения. – Вообще-то я говорил тебе о своей семье, но тогда ты была не так подкована в подобных вопросах, как сейчас. И еще ты строила планы о том, что будет после выпускного. Много гово-рила о «нас». И меня это беспокоило. – Ты боялся. – Хорошо, боялся. Но вспомни, что ты сказала мне в тот день. – Я предложила тебе заниматься тем, чем хочешь. – Помню. Тебе предложили выгодное место в Остине. И ты готова была отказаться от него из-за меня. – Да. Я ведь любила тебя. – А я не хотел, чтобы ты шла на такие жертвы. Ты сделала меня ответственным за твое бу-дущее счастье. Это ужасное бремя для любого. Ты была талантлива. Ты и сейчас талантлива. Все знали, что ты станешь известным адвокатом. И ты хотела все бросить из-за меня. – Не бросить, – запротестовала Алексис. – Нет, не надо, Алексис. От меня зависело слишком много людей. Я бы не выдержал еще ответственности за тебя. Не мог… – Теперь я понимаю. И это меня не радует: я знаю, почему ты так поступил со мной тогда. Ты, моя первая настоящая любовь, оказался лучшим из многих. И я собираюсь поцеловать тебя прямо сейчас. Алексис прижалась губами к его губам и почувствовала себя так, словно вернулась домой. К несчастью, слишком поздно. Дилан ответил на ее поцелуй, но Алексис ощущала, что он старается держать себя в руках, хоть и с трудом. – Ненавижу чувствовать себя ужасно всякий раз, когда думаю о тебе, – шепнула она у его губ. – А мне не легче теперь, когда ты сказала об этом. Алексис едва ощутимо потерлась губами о его губы. Практически это нельзя было назвать поцелуем. Но все же впечатление было очень сходным. Она провела кончиками пальцев по его подбородку и поерзала у него на коленях, вдыхая знакомый запах. – Алексис! – Дилан заглянул ей в глаза и завладел ее губами в голодном поцелуе. Непри-личном поцелуе. Поцелуе, который определенно до добра не доведет. Алексис помнила все признаки, говорившие о том, что Дилан возбужден. На одном из не-оспоримых доказательств этого она сейчас сидела. На короткий миг она подумала о маленькой проблеме Винсента, которая должна стать ее проблемой, когда она выйдет за него замуж. А у Дилана была такая чудесная большая проблема. Что, если маленькая проблема Винсен-та никогда не станет такой же, как у Дилана? Сможет ли Алексис с этим жить? Говоря о проблемах… Язык Дилана проник в ее рот. Алексис ощутила, что теряет над со-бой контроль. Ни один мужчина не целовал ее так, как Дилан. Оторвавшись от его губ, Алексис поиграла с воротником его рубашки. И запечатлела поцелуй на шее Дилана. – Ты когда-нибудь целовал так другую женщину? – Как я мог? – Дилан погладил ее по щеке и снова поцеловал в губы. Его руки поддерживали ее голову, как будто Дилан боялся прикоснуться к другим частям тела. |
