— Вы меня слушаете? — Веснушчатое лицо редактора приняло выражение покорного терпения.

Габи кивнула, подавляя в себе почти сверхъестественный страх, который охватывал ее всякий раз, когда Джек брал в руки ее репортажи.

— Надо изменить начало, — повторил он, — потому что мы собираемся использовать снимок с незадачливой манекенщицей крупным планом на первой странице нашего раздела.

Кончиком карандаша Джек Карти обвел первый абзац. Габи заметила, что он почти никогда не смотрел ей в глаза. Он держал голову опущенной, монотонно цедя лаконичные, в стиле отдела новостей, фразы.

— Весь этот вздор, — он бесцеремонно вычеркнул несколько предложений, — надо выкинуть. И соответственно пройдитесь по остальному материалу.

Габи до сих пор не могла поверить, что статья о шоу мод, вышедшая из-под ее пера, появится в воскресном выпуске на первой странице раздела светской хроники. Габи не раз замечала, что в редакции коллеги смотрят на нее с сочувствием. Видимо, никто не ожидал от нее хорошего материала.

Она понимала, что все дело в удачных фотографиях Криссет. Ее же собственный убогий текст здесь ни при чем.

Джек взял первый снимок из пачки фотографий, лежавших у него на столе.

— Славный кадр. Рыжеволосая красотка в пруду среди лилий. Плейбой в шикарном костюме «героически» спасает ее. Смотрится, как сцена из «Полиции Майами: отдел нравов».

Габи мельком взглянула на фотокарточку восемь на десять сантиметров. Она хотела как можно скорее забыть человека, изображенного на ней, а вместе с ним ту унизительную ночь во время бури пару дней назад, когда она повела себя как глупая сексуально озабоченная особа. Она знала, что, посмотрев на фотографию, заново испытает смущение, страх и необъяснимое чувство вины.

«Надо пересилить себя», — подумала Габи. Если она не может взглянуть на снимок Джеймса Санта-Марина, то о какой работе вообще может идти речь!

Она поднесла фото к глазам. Изумительный кадр — Габи не могла не оценить его. Криссет поймала в кадр высокого широкоплечего мужчину в ту секунду, когда он ставил модель на ноги. Брызги воды, застывшие в воздухе, придавали некий романтический ореол этой, по сути, пошленькой сценке. Джеймс Санта-Марин, словно почувствовав направленный на него «Никон», повернулся, устремив взгляд прямо в объектив. Криссет удалось схватить живое энергичное выражение его лица.

На фотографии этот мужчина выглядел таким же сексуальным и неотразимым, как и в ту ночь, когда лежал поверх нее в полутемной гостиной. Господи, как ей хотелось забыть этот глупейший эпизод в ее жизни!..

— И не забудьте о сопутствующем материале, — напомнил Джек. — Что-нибудь… о семье Санта-Марина, например, — подсказал он, найдя нужную страницу. — Мы о них, кажется, еще не писали? — Это был риторический вопрос: недавно появившаяся в редакции Габи не могла знать об этом. — Ладно, наведите справки, — решил он, — и накатайте для меня пару сотен слов.

Габи меньше всего хотелось наводить справки о Джеймсе Санта-Марине, но теперь это было ее редакционным заданием.

— Как это произошло? — спросил Джек.

Габи не знала, что ответить. Тем же вопросом она задавалась все эти дни, не находя объяснения своему невероятному поведению той ночью. Разве что буря и страх повлияли на нее таким образом?

Она взяла со стола еще один глянцевый снимок. На заднем плане фотографии виднелись двое коренастых колумбийцев в солнцезащитных очках. Если что и вписывало Джеймса Санта-Марина в общую картину, так это напоминание о его приятелях наркодельцах.

— Никаких подробностей нет в вашем репортаже, — продолжал Джек и, заметив отсутствующий взгляд Габи, пояснил: — В репортаже нет ни слова о том, какого черта их занесло в пруд!

— Ах, это! — Она не переносила, когда Джек обращался с ней, как с ребенком.