-  Только сотни миллионов лет сложной и трудной эволюции бесчисленных живых существ сделали возможным подобное совершенство форм, - услышал я знакомый голос лектора.

    Это Петр Михайлович, как всегда, дает свое заключение по поводу очередного объекта познания.

    Я недоволен: эстетическое восприятие обнаучено и сразу блекнет.

    Через двадцать минут мы подходим к главной арке Центра, украшенной загадочной скульптурой. Величественное существо трехметрового роста, совершенно не. похожее на грианина, держит в вытянутой руке странный предмет - какую-то причудливую модель.

    Вдохновенное лицо статуи с незабываемыми, удивительно красивыми чертами озарено доброй мудрой улыбкой.

    -  Странное существо. Тип лица абсолютно чужд грианскому, - заметил Самойлов заинтересовавшись скульптурой.

    -  Не пойму только, что за предмет у него на ладони? Что-то вроде седла…

    -  По-моему, это модель Вселенной.

    Вот и вестибюль. Наши шаги гулко отдаются под высокими сводами. Стены вестибюля покрыты изумительной по выразительности живописью, рассказывающей о завоевании грианами Космоса. Мы видим устремленные к звездам причудливые корабли, астронавтов, высаживающихся ста планеты, которые напоминают то дантов ад, то райские сады. Среди уродливых деревьев выглядывают чудовищные морды зверей. Вероятно, гриане знали какие-то новые методы изображения на плоскости: предметы на картинах имели глубину, а люди и животные казались настолько живыми, что я невольно протянул руку, пытаясь проверить свое впечатление, и… наткнулся на холодный камень стен.

    Самойлов рассмеялся. Виара и Югд, услышав его смех, необычный в этом мире, быстро обернулись и беспокойно посмотрели на нас.

    Проходим длинными залами, наполненными тихой музыкой: это звучат мелодии тысяч приборов и аппаратов, абсолютно мне непонятных. Даже Петр Михайлович, по-видимому, затрудняется хотя бы приблизительно угадать их назначение.

    -  Трудно понять мысль, ушедшую от нас вперед на тысячу лет, - задумчиво говорит он, словно извиняясь. - Мы сейчас как неандертальцы, попавшие в двадцать третий век…

    -  Из которого мы прилетели сюда, - доканчиваю я. - А я все же надеюсь понять принципы управления грианскими астролетами и, может быть, слетать на другую планету их системы.

    Наконец мы в полукруглом зале с небольшим пультом посередине. Здесь нас ожидают ученые гриане во главе с Элцем.

    -  Сейчас включают Космос. Попытайтесь передать свое сообщение… - отрывисто бросает он фразу куда-то поверх наших голов.

    Поверхность свода озаряется бледным оранжево-зеленым сиянием. Ярко вспыхивает кольцо в центре пульта. Где-то над нами (то ли под нами?) разливается низкое рокочущее гудение.

    -  Говорите вот сюда, в это кольцо пульта.

    Петр Михайлович осторожно приближается к большому кольцу из матового металла, по которому струятся те же, что и на своде, оранжевые блики.

    -  Земля! Земля!.. - От волнения голос академика дрожит. - Ты слышишь нас? - Он усиленно сморкается. - В две тысячи двести шестидесятом году мы - пилот Андреев и физик Самойлов - стартовали с Главного Лунного космодрома к центру Галактики. Если верить приборам, нам удалось превысить скорость света и достичь скорости, равной верхнему пределу флуктуации электромагнитного поля в пустоте. Вследствие необъяснимых пока возмущений была потеряна ориентировка. Корабль вышел из-под контроля автоматов. «Урания» прошла шаровые скопления и поднялась на двести шестьдесят тысяч парсеков выше плоскости звездного колеса Галактики… Мы очутились в межгалактическом пространстве.