Ровно в час ночи Холлоран поднялся на второй этаж и постучал в дверь комнаты Монка. Тишину, воцарившуюся в доме, внезапно нарушил скрип дубовых балок, укреплявших стены – нагревшись под лучами солнца за день, они остывали ночью. Коридоры были слабо освещены, словно лампы горели вполнакала. Подождав немного, Холлоран расслышал звуки шагов, донесшиеся из комнаты – телохранитель Клина шел к двери, тяжело ступая по полу своими огромными босыми ногами. Дверь едва приоткрылась, и в эту щель выглянуло сонное, глуповатое лицо Монка – похоже было, что он еще не окончательно стряхнул с себя дремоту.

– Ваш черед, – напомнил ему Холлоран.

– Что? – буркнул американец.

– Пора отрабатывать свой хлеб, – последовал насмешливый ответ. – Сперва проверите все входные двери и окна, выходящие на улицу, затем спуститесь в холл у главного входа. Будете обходить коридоры кругом первого этажа каждые полчаса, а если вам что‑то покажется подозрительным, то и чаще.

Дверь распахнулась шире. Монк стоял на пороге, одетый в нательную фуфайку и свободные, мягкие штаны; его живот выпячивался так, что нижний край фуфайки растягивался: казалось, еще чуть‑чуть – и фуфайка лопнет по швам. Полоска кожи, показавшаяся между болтающимися гораздо ниже талии штанами и фуфайкой, сплошь была покрыта темными курчавыми волосами. Его «конский хвост» сейчас был распущен – длинные спутанные пряди волос свисали по обеим сторонам его широкой и плоской физиономии, завиваясь на самых концах. Подбородок оброс давно не бритой щетиной. Руки и покатые плечи заросли теми же густыми, похожими на шерсть волосами, что и живот; оголенные, они производили отталкивающее впечатление из‑за густоты покрывавших их волос.

Время неандертальцев еще не совсем ушло, размышлял про себя Холлоран, разглядывая Монка.

Монк лениво повернулся, и в лучах света, упавших из коридора за дверь, показался страшный беспорядок, царивший в комнате американца. На полу валялись журналы и комиксы, возле раскрытой постели стоял поднос с грудой грязных тарелок и банок из‑под пива. Сама кровать казалась слишком хрупкой для такого гиганта. У Холлорана не было ни малейшего желания стоять в дверях этой неприбранной спальни, рассматривая все неприглядные подробности, которые могли попасться ему на глаза.

– Монк, – сказал он тихо. Телохранитель оглянулся через плечо, застыв на месте, словно вкопанный, и втянул голову в плечи так, что, казалось, почти вся его короткая шея ушла куда‑то в грудную клетку. Он исподлобья сверкнул глазами на Холлорана, который в это время наставлял его:

– В случае малейшей тревоги идите прямо ко мне. Надеюсь, это вам понятно?

– С кем говоришь, ты?.. – послышался невнятный ответ.

Холлоран пропустил его сердитое бормотание мимо ушей:

– Вы придете прямо ко мне, слышите? Сначала вы предупредите меня. А не Клина. Ясно?

– Еще чего!

– Ты пойдешь ко мне сразу же, если что‑нибудь случится, иначе "я" переломаю кости «тебе», едва уляжется пыль от всей этой суматохи.

Теперь уже американец стоял лицом к Холлорану, выпрямившись во весь рост.

– Мне платят лишь за то, чтобы я служил господину Клину, – сказал он, стараясь сделать свой тоненький голосок как можно более низким.