— Я тебя отвезу в аэропорт, — пообещал молодой, — а обратно ты на своей тачке вернешься. Я завтра поставлю ее на стоянку.

— Добро. Еще по одной?

— Хватит!

И тут случилось непредвиденное. Кот, облобызавший Балуева, ни с того ни с сего мяукнул и бросился вниз по лестнице. Может, узнал голос хозяина, а может, решил облобызать и остальных гостей? Мяуканье пришельца за разговорами, не расслышали, а вот медленно открывающаяся дверь произвела на них впечатление.

— Атас! — заорал парень.

— Бляха-муха! — выругался тот, что постарше.

Геннадий даже зажмурился, но с места не двинулся. Он понимал, что лестница слишком крута и его вряд ли можно увидеть из кухни, а лишнее движение может быть услышано.

— Чё испугались, придурки? — заржал Валера. — Это грозный Матвей! А я и забыл про него! Даже колбаски ему не привез! Иди сюда, Матвей! Огурцом угощу.

Кот послушался. Дверь на чердачную лестницу закрылась.

— Будет он жрать твой огурец! — оправившись от конфуза, буркнул тот, что постарше.

— Из рук хозяина даже дерьмо есть будет! — гордо заявил Валера.

Раздалось отчаянное хрумканье.

— Жрет! И в самом деле жрет! — ликовал молодой. — Может, ты ему еще водки плеснешь?

— Нечего издеваться над животным! — отрезал хозяин. — Он у меня молодец! Всех крыс в доме переловил! И вообще, надежный охранник.

— Ты его не путаешь с бультерьером?

— Ни фига! Сиамцы — они знаешь какие злющие? Чужого на дух не выносят! Глаза могут лишить! В отношении Матвея будь спок!

— Что-то не заметно… Ни хрена он не злой! Ишь как ласкается! А ведь первый раз видит!

— Ты ж с хозяином в дом пришел, дура! А значит, свой. Спроси у Степаныча, у него собака.

— А при чем здесь собака?

— Собака — да, — подтвердил тот, что постарше, оказавшийся Степанычем. — Но кот совсем другое дело! Ты, Лерка, выпил и несешь бредятину! Не спорь с ним, Игорек! Его не переспоришь! Он может и козла выдать за тюленя!

— Не верите — как хотите! — произнес Валера таким тоном, словно доказательство превосходства котов над остальной фауной было делом всей его жизни. — И вообще, пора двигать.

— В самом деле! — опомнился Игорек. — Самолет ждать не будет.

— Так рано же совсем! — запротестовал Степаныч.

— Ничего не рано, — возразил хозяин. — Я люблю, когда рано. Сейчас только чемодан соберу, и порядок. Ты, Степаныч, можешь выпить. Тебе машину не вести, таможню не проходить. Допей уж ее, сердечную! Не пропадать же добру!

— Ну, спасибочки! — охотно принял предложение тот.

Внизу послышались шаги. Валера ушел в комнату собирать чемодан. На кухне остались двое.

— Что будем делать с Веркой? — спросил Степаныч Игорька.

— А что с ней делать?

— Директора кончили, а ее оставим?

— Ты бы всех кончил, дай тебе волю! На директора вышли люди Поликарпа. У нас не было выхода.

— А все этот выкормыш Мишкольца воду мутит! Лерка был прав. Кончить его, и все дела.

— Опять «кончить»! Босс распорядился не трогать. Он всегда их с Мишкольцем уважал.

— Ох уж эти цирлих-манирлих! Ведь он лезет не в свои дела! Что ему до сына Поликарпа?

— Не знаю. И босс не понимает.

— Доиграемся! А с Веркой надо что-то делать.